ortheos (ortheos) wrote,
ortheos
ortheos

Categories:

"Сильные приходы" по-советски.

Смута в Алма-Ате в 1950-х.

"В Свято-Никольском Кафедральном соборе служили два молодых архимандрита — один был настоятелем собора, а другой — секретарем Епархиального управления. Оба закончили Академию и были назначены Патриархом Алексием I в Алма-Ату — один на место бывшего настоятеля Кафедрального собора архимандрита Исаакия (Виноградова), другой на место бывшего секретаря Епархиального управления протоиерея Анатолия Синицина. И между ними вспыхнула вражда. Каждый из них имел своих поклонников, почитателей, и в соборе образовались две очень сильные враждующие группы прихожан, одна из которых поддерживала одного архимандрита, другая — другого. Одна из группировок желала видеть своего любимчика архимандрита на Алма-Атинской кафедре в сане епископа. Уполномоченный РПЦ при Совете Министров по Казахской ССР Вохменин С. Р. решил эту ситуацию просто — он снял обоих архимандритов с регистрации, что послужило новым толчком для еще большего обострения обстановки в соборе.

Несколько нецерковных женщин, по-видимому специально направленных в собор соответствующими органами, чтобы спровоцировать склоку (что во времена хрущевских гонений широко практиковалось), стали публично обвинять в лишении архимандритов регистрации управляющего Алма-Атинской и Казахстанской епархией архиепископа Иннокентия (Леоферова) и старосту Никольского собора. Однако владыка Иннокентий, напротив, стараясь избежать такого исхода (лишения регистрации), неоднократно пытался примирить архимандритов, переживал за то, что они идут на поводу нецерковных людей, предупреждал о возможных последствиях их неразумного поведения. Кроме того, он поддерживал ходатайство членов церковной двадцатки Никольского Кафедрального собора о восстановлении в регистрации обоих архимандритов, направив по этому поводу и свое ходатайство уполномоченному. Но народ, соблазненный внешними безбожными силами, стал собираться группами во дворе собора и оказывать сопротивление действиям архиепископа Иннокентия. В основном это были женщины и несколько мужчин, не имеющие твердой веры, смирения, сдержанности, чтобы перенести и разрешить все благоразумно, по-церковному, к тому же одураченные провокаторами. И они не просто словесно выражали свое возмущение против «гонителей» их любимого архимандрита, а стали применять физическую силу против всех, кто служил в то время в соборе.

«Досталось тогда, — вспоминают очевидцы, — и регенту Борису Матвеевичу (ему сумкой по шее заехали), и хористов разогнали — бегали за ними по двору, и казначея побили. Дошли до того, что подняли руки на священников и стали не допускать их на служение в собор». Да и к тому времени священников-то в соборе осталось только двое из семи, положенных по штату.
Регент из храма Покрова Божией Матери г. Алма-Аты Михаил Васильевич Щекинин был очевидцем того, как обезумевшая толпа сталкивала со ступеней крыльца престарелого протоиерея Димитрия Млодзяновского: «Это был воскресный день, и народу собралось очень много. Погода была пасмурная, а когда ожесточенные бунтовщики набросились на священника с криками: «Уходи из собора!» — и с разными другими оскорблениями, именно в этот момент разразился страшный гром, такой сильный, какого я в жизни своей никогда больше не слышал. Гром гремел прямо над головами бунтовщиков, и я сразу понял тогда, что это было предупреждение Господне за беззаконные действия по отношению к священному лицу. Такое было вразумление, но ожесточенный народ не понял этого и продолжал гнать священника. Сколько лет прошло с того времени, но я до сих пор забыть этого грома не могу".

Бунтовщики с утра до вечера группировались около Никольского собора. И три самые активные женщины дошли в своем безумии до того, что решили уже и архиерея не допускать на службу в собор. Они решились на дерзкий и безумный поступок: легли на дорогу у ворот при въезде в собор архиерейской машины. И имели в этом успех: Владыка велел своему водителю, Захару Ивановичу, разворачиваться и ехать в Казанскую церковь, где он в этот вечер уже не служил, а только молился в алтаре. Но этих отчаянных постигла страшная участь: через три дня двоих из ложившихся под колеса архиерейской машины женщин сбил автомобиль недалеко от собора, вследствие чего обе они скончались.
Но и эта явная кара Божия не вразумила и не остановила зачинателей бунта. Напротив, пошли еще дальше: самочинно решили уже и Кафедральный собор закрыть (раз в нем не разрешают служить их любимчику архимандриту) и на двери его повесить замок. Это было, как уже сказано, в хрущевские времена, в период нового расцвета безбожия и гонений на Православную Церковь. И провокаторы, повесив замок, тем самым выполнили бы свою миссию. Власти тогда зацепились бы за этот факт и, публично огласив, что Кафедральный собор не нужен верующим, раз они сами на нем повесили замок, уже официально бы закрыли собор.
Но удержал собор и спас ситуацию священник Павел Милованов. Он, поскольку его тоже не допускали в собор, перелез через ограду, незаметно через окно проник в храм и начал один совершать богослужение. И вот с замком в руках и торжеством в душе мятежники подходят к дверям Никольского храма и вдруг слышат возглас отца Павла: «Благословен Бог наш, всегда, ныне и присно...»

Когда Владыка (Иосиф) был назначен на Алма-Атинскую кафедру и уже вылетал из Петропавловска в Алма-Ату, он дал мне телеграмму-письмо, слов в 50, примерно такого содержания: «...Ты должен встретить меня в аэропорту такого-то числа один, никому не говори, что я назначен, чтобы никто больше не встречал». Раз такая телеграмма, я приехал в аэропорт один, поставил машину, жду Владыку. Мы были знакомы с ним прежде, он приезжал сюда из Петропавловска, и я его подвозил. И вот Владыка вышел из самолета, одетый в рясу, скуфью, в руках он держал круглую коробку с митрой. Я сразу подошел, и он без всяких церемоний благословил меня. «Кто встречает?» — был его первый вопрос. «Никто, я один приехал». — «О, правильно! Ну, сейчас едем в Никольский собор». (По правилам архиерей сразу, по приезде на кафедру, должен прибыть в Кафедральный собор.) Подъехали к собору. У ворот стоят одни нищие. Владыка вышел из машины, зашел в собор, приложился к аналойной иконе Святителя Николая. В алтарь не зашел — он был осторожен. Это было в обеденное время, в храме тоже никого не было. «Ну, поедем на Минина». На улице Минина, дом №10, располагается Епархиальное управление и архиерейские покои[86]. Там я тоже не предупредил, что Владыка приезжает. Сразу бы сработал беспроволочный телефон.
Приехали. Шура, повариха, открывает, я говорю: «Это наш Архиерей». Обед подала, все спокойно. Но не успел Владыка дух перевести с дороги, как приходит толпа «прихожан» и откровенно заявляют: «Если Вы, Владыка, еще раз появитесь в соборе, мы Вам кишки выпустим! Здесь должен быть архиереем наш настоятель!"

А он им сразу: «Ну, ничего, отныне кафедра будет в Казанской церкви!» Этого они не ожидали. И сразу после их посещения приехал на Минина уполномоченный, Степан Романович Вохменин, интересовался — как архиерея встретили. «Вот это да, — говорит, — я не ожидал, что он кафедру в Никольском соборе бросит, а в Казанской церкви назначит!»
И вдруг мгновенно Владыка собирается на службу (всенощная накануне Воздвижения Честнаго и Животворящего Креста Господня): «В Казанскую поедем!» И здесь приходит снова толпа «прихожан» с цветами, в ноги падают: «Владыка, простите! Не оставляйте собор!» — «Ну хорошо, будем служить в соборе!»
И всю дорогу от его дома до самого Никольского собора (около километра) устлали розами. И от крыльца собора до трамвайной линии дорожками путь устлали и сами выстроились вдоль дороги, а кто и вперед машины бежал. Я такого никогда не видел, скольких архиереев ни возил. Владыка велел мне ехать медленно, чтобы никого не сбить. Он ехал и чинно всех двумя руками благословлял. А когда приехал, зашел в собор, поднялся на амвон, ноги вытер там, на половичке, на амвоне, повернулся к народу и говорит: «Вот я!» Владыка стал служить, и все пошло хорошо».

Однажды, рассказывал Владыка, в первые месяцы его служения в Алма-Ате, снова пришла к нему еще одна делегация с какими-то требованиями. Это случилось как раз в тот момент, когда Владыка чистил и потрошил рыбу. И он вышел к этой делегации как был, в фартуке, с окровавленным ножом в руках. В ответ на их заявления Владыка сделал вид, что очень сильно разгневан, поднял нож и возопил: «Вы знаете, как пророк Илия расправился с нечестивыми жрецами?! Так вот и вы здесь беретесь судить о делах церковных!» Делегаты в страхе разбежались.
Паки и паки: нонешняя адельгеймовская  борьба за "сильные независимые от архиереев приходы" это развитие и продолжение советской стратегии по уничтожению Церкви.
Tags: сссроцид
Subscribe

promo ortheos september 18, 2014 10:40 25
Buy for 10 tokens
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments