ortheos (ortheos) wrote,
ortheos
ortheos

Categories:

Житие патриарха Никона ч.10

Детство, отрочество, юность
Никон монах
Никон митрополит
Новгородский бунт
Никон патриарх
Воскресенский монастырь
Начало крестного пути
Немилость государева
Суд


Утром же, то есть в воскресенье, второго декабря, в первую четверть первого часа дня пришли от царского величества и от вселенских патриархов , и от всего освященного собора посланные Арсений, архиепископ Псковский, Александр, епископ Вятский, архимандрит Суздальский Павел и Ярославский архимандрит Сергий, и иные прочие священники. И вошли по обычаю и по молитве сели и немного беседовали с патриархом. После же этого встали и начали говорить святейшему патриарху, что Царское Величество и святейшие ВСеленские патриархи и весь освященный собор призывают тебя на собор.

Патриарх же Никон сказал: "Я готов." И немедленно хотел идти, повелел некоему монаху чтецу именем Марку нести перед собой крест Господень. Увидев , что он хочет на собор идти с крестом, как патриарх, посланные стали удерживать его и говорить ему, что недостоин ты идти на этот собор с крестом, поскольку собор не инославных, но православных.

А святейший патриарх Никона стал им говорить от Божественного Писания о силе и победе святого животворящего Креста. Они же его не слушали и настаивали, чтобы шел патриарх без креста. Святейший же патриарх напротив , настаивал на своем и без честного креста идти не хотел. Тогда послали вестника к царю на собор, что Никон идет на собор с крестом и без креста идти не хочет. Оттуда снова пришли гонцы с повелением настоятельно требовать от него , чтобы шел без креста. И так препираясь, вышли понемногу из внутренней кельи в переднюю, и посланные наседали на него неизменяя речи, чтобы оставил крест и шел без него. Так он прошел сени и верхнее крыльцо , наконец на нижнем крыльце совсем ему путь загородили и с великой настойчивостью требовали отдать крест. Святейший же патриарх не подвигнулся нимало в своем намерении , но отвечал им от Божественного Писания что Дух давал ему. Скороходы же то к собору то от собора беспрестанно туда сюда сновали. Так прошло много времени. Поняв же, что не могут его одолеть, прислали с собора иных гонцов разрешая ему идти на собор с крестом, если так уж хочет.

Святейший патриарх Никон сел в свои сани, из которых приехал из обители, и пошел на собор с преднесением Честнаго Креста Господня. От двора же, где был Никон даже до церкви Благовещения, которая наверху,  весь Кремль был забит народом так, что едва-едва по оставленной дорожке мог пройти один человек. Когда же патриарх дошел до собора, шла литургия и были открыты южные двери. И захотел войти в святую церковь. И тогда прямо перед ним эти двери затворили. Увидев это, он молча поклонился перед закрытыми вратами вернулся и сел в свои сани. Потом дошли до церкви Благовещения и там стояли сани вселенских патриархов, украшенные всячески , в них было впряжено по два коня, обвешанных соболями.Сани святейшего патриарха, малые и плохие, поставили около тех саней. И так святейший патриарх Никон взошел на паперть церкви Благовещения, и там тоже пели литургию. И стоило ему дойти до церковных дверей, как тут же перед ним двери затворили, как и в соборе. И тогда он пошел дальше к дверям столовой палаты, в которой был собор. Когда он приближался к палате, двери ее были настежь открыты. Когда же он подошел к ним, и их перед его лицом закрыли. И там он стоял чуть меньше часа, а на соборе тем временем договорились, что когда патриарх Никон войдет на собор, чтобы никто не вставал, но всем сидеть.  Наконец, открыли двери, и святейший патриарх Никон вошел на собор в преднесении креста.

О СОБОРЕ НА ПАТРИАРХА НИКОНА.
Благочестивый Царь и все бывшие с ним , хотя и не хотели вставать, но увидев грядущий Честный Крест Господень, и нехотя встали. Царь же хоть и встал, но с трона не сошел и остался стоять на высоких ступенях. Справа от трона было устроено два украшенных места, в которых стояли вселенские патриархи. Перед ними стоял стол, на котором лежал шитый золотом ковер, а на ковре стоял серебряный позолоченый ковчег и лежали книги.

Патриарх Никон вошел в палату, шествуя за Крестом, прошел через всех и дошел до престола царского и мест вселенских патриархов.И начал говорить молитву "Владыко многомилостиве". Когда же он ее закончил, то отдал жезл из рук своих чтецу своему монаху Серафиму , сам же подошел к царскому трону и три раза поклонился царю, как был обычай. Царь же стоял на высоком месте прямо перед ним и отвечал на его поклоны едва преклонением головы. Потом святейший патриарх поклонился вселенским патриархам, потом повернулся на противоположную сторону, где стояли архиереи, поклонился им, также и на ту сторону, где стояли царские сановники и царский духовник.

Потом снова взял в руки свой посох. А Честный крест, который несли перед ним, несший его монах поставил в углу справа от царского престола. Тогда царь показал рукой на лавку справа от трона и чуть двигая губами еле слышно повелел патриарху Никону сесть. Патриарх же громко отвечал:"Где прикажешь,царь, там и сядем. Царь же снова показал на то же самое место и повелел сесть. Стояла же лавка эта в углу и не было на ней ничего, положенного для архиерея - ни возглавия, ни подножия. Увидев это, патриарх обернулся и посмотрел вокруг себя, а потом громогласно сказал:"Благочестивый царь! Не знал я твоего намерения и места на котором сидеть с собой не принес, а то место, которое здесь наше - и то занято. Но скажи - зачем нас призвал на собранное тобой соборище?

Монах же, видя, что святейший не сел, снова взял крест с угла и стал перед лицом царя с крестом возле стола, за которым сидели вселенские патриархи. Видя, что патриарх не сел и услышав его слова, царь спустился по ступеням с трона своего и остановился у конца стола, стоящего перед вселенскими патриархами и сказал:
"Святейшие патриархи! Судите меня с этим человеком, который раньше был нам истинный пастырь, пас нас и люди Божии праведно, как Моисей водительствовал сынов Израилевых..." - и подобная сим много сказал царь ублажительных слов.- "сейчас же не знаем, что с ним случилось, что оставил и город этот и паству свою и ушел в построенный им Воскресенский монастырь, и там живет. Живя же там, не знаю по какой причине, неких от архиереев и от царского нашего синклита многих предает проклятию.Об этом всем ваше пастырство пусть рассудит. Поскольку для этого я вас и позвал сюда. "

Тогда вселенские патриархи через толмача своего , некоего архимандрита Дионисия, спросили патриарха Никона, что он может возразить на слова царя.  Никон же смело рассказал все подробно - как он ушел в Воскресенский монастырь, и почему виновных предавал проклятию.

Тогда царь сказал:"Этот же патриарх Никон писал в Царьград к святейшему патриарху Дионисию грамоту вот эту, обличая нас и оглашая в разных делах и словах". Патриарх же отвечал: "Да, я писал эту грамоту, потому что святейший патриарх вселенский брат мне старший православный и если не от него мне разрешение недоумений принимать, то от кого же ?"

На этом речи патриархов и царя закончились и вступили угодники и подстрекатели, а лучше сказать - клеветники на святейшего патриарха Никона- Павел митрополит Сарский, Иларион митрополит Рязанский и Мефодий епископ Мстиславский и начали с дерзостью провозглашать свою клевету и громкими голосами один одно, другой другое кричать, друг друга перебивая и противореча, так что уже совершенно всем очевидно было, что они напраслину возводят, так что вселенские патриархи пришли в смущение и сказали патриарху Никону, чтобы возвращался пока к себе, а утром чтобы снова пришел, а грамоту, которую ты посылал к святейшему патриарху Дионисию, завтра перед всеми прочтем.

И так Никон отошел на свой двор и стали служить часы. Все же бывшие с ним были голодные, ибо третий день уже ничего не ели. Видев это , патриарх сжалился и сказав: "Да не умрут с голоду", послал некоего из стражей , охранявших двор, к старшему их сотнику, чтобы пошел к благочестивому царю и возвестил, что святейший патриарх и его люди с голоду истаивают, чтобы повелел царь дать свободу приходить и уходить со двора и нужное с собой приносить. Сотник это все слышал, но от страха перед наказанием, не посмел отлучиться и никуда не пошел. Святейший патриарх впал в большую скорбь и опечалился не столько о себе, потому что еще с Соловков привык к строгому и жестокому посту, сколько о бывших с ним братьев, сам забрался на крышу и во весь голос закричал, чтобы слышали все стерегущии его воины и сотники, а их было до тысячи человек, чтобы возвестили благочестивому царю , что патриарх Никон и прочие с ним от голода умирают. Тогда один из сотников то ли от жалости, то ли от стыда пошел наверх и возвестил об этом начальствующему у них полковнику. Тот пошел и возвестил ближним боярам, и так дошло до слуха и самого царя. Он же , услышав это , немедленно повелел отпустить со своего царского двора множество еды и питья на возах. С посланным от него продовольствием пришли к патриарху с дворов царских кормового и сытного два подьячих , и о том возвестили святейшему патриарху. Он же повелел представить их перед ним. Они вошли и сделали поклон, но ничего не сказали. Только вручили патриарху два письма, то есть перечень - один с пищей, второй - с питьем, присланными с ними. Святейший же патриарх письма не взял , а стал спрашивать:"Откуда вы и что это такое?"Они же ничего ему не отвечали, а только совали в руку письма. Наконец, едва сказали, что прислали их начальники, то есть ключники царские.

Услышав это патриарх сказал:"Верните все это к пославшему вас и скажите ему: Никон этого не просил. Потому что писано, лучше есть траву с любовью, чем тельца упитанного с враждой. Я этого у царя никогда не просил и не требовал. Я просил его всего лишь, чтобы повелел дать нам свободно входить и выходить со двора. И много другого от Божественного Писания говорил им. И так отправил их обратно со всем привезенным.

Они же передали все это дворецкому царя,  а тот - самому государю. Царь услышав это, огорчился, и даже пришел в гнев. И немедленно пошел к вселенским патриархам и все это им рассказал, словно жалуясь на Никона.

Вечером пришло повеление от царя и дана была свобода входить и выходить со двора. Но только людям патриарха. А посторонним нельзя было и приблизиться ко двору. И тогда послали на Воскресенское подворье и оттуда все потребное для еды и питья взяли и приготовили ужин и ели и насытились и благодарили Бога, что не допустил их умереть с голоду, а потом в свое время отпели вечернее славословие и утреню и часы по обычаю.

О ВТОРОМ ПРИЗВАНИИ ПАТРИАРХА НА СОБОР.

Утром же третьего декабря в понедельник, снова пришли первые зватели - архиепископ Арсений и прочие, опять звали на Собор. Он же опять пошел по прежнему обычаю - с преднесением Креста перед ним.И так же, как и раньше сотворил перед царем и молитву, и поклоны и прочее. После вводных слов начали зачитывать грамоту,которую патриарх Никон писал Константинопольскому патриарху Дионисию. Прочитали же грамоту не всю подряд, но только те слова, которые им было угодно.
И дошли до слов в той грамоте, что многие от царя из-за святейшего патриарха Никона в разные места были заточены один там, другой там. Из них же Афанасий митрополит Иконийский и Каппадокийский, который был прислан в царствующий город Москву благочестивейшему царю от вселенского патриарха Константинопольского с письмом, поддерживающим патриарха Никона. И за то он был заточен в Симонов монастырь.
Когда же прочитали это, царь вскочил, прекратил чтение и сказал патриарху Никону:
- Ты знаешь ли в лицо этого Афанасия?
Тот отвечал:
- Нет, не знаю.
Тогда царь позвал из среды архиереев Афанасия . Афанасий же подошел к царю. Тогда царь, показывая рукой на Афанасия, сказал Никону:
- Вот твой Афанасий.
Увидев его, патриарх Никон сказал:
- Благословен этот человек Богом и нами.
И тогда Афанасий отступил и вернулся на свое место.
(этого Афанасия царь привез из ссылки на собор. после осуждения Никона ничтоже сумняся отправили его еще в дальнейшую ссылку - на Север -Ορθ.).
И снова стали читать грамоту. Все же архиереи и царские сановники безмолвствовали и тихо стояли на своих местах. Но Павел,Иларион и Мефодий  словно звери дикие скакали вокруг патриарха Никона , прерывая чтение громкими возгласами и криками бесчинными.

Царь, увидев, что кроме этих троих никто не поддерживает его сторону, воскликнул громким голосом:
- Бояре! Бояре! Что же вы молчите и ничего не говорите, и меня предаете?! Или я вам уже ненадобен?
Услышав эти слова, все пришли в великий страх и словно на бой поднявшись, сошли со своих мест и словно что-то хотели сказать, но опять никто ничего не сказал. Только князь Юрий Долгорукий, угождая царю, сказал нечто малое в поддержку царя , а патриарха уничижил.
Видев царь, что от всех своих бояр во всем очень мало помощи себе находит, очень опечалился и снова на трон  сел. И сказал ему святейший патриарх:
- Царь! Всех этих предстоящих перед тобой и собранных на этот собор ты девять лет всячески вразумлял и учил и готовил на день этот , чтобы на нас  наговорили. но вот, видишь как получилось? Не только что сказать не смогли, но даже рта раскрыть. Не всуе ли поучишася тщетным? Но я тебе , царь, совет даю. Если ты повелишь им на нас кидать камни, они немедленно исполнят.  А если обвинить в чем - если и еще девять лет будешь их учить,  и тогда ничего не добьешься.
Услышав это, царь пришел в великий гнев и опустил лицо на руки на многое время. Потом же встал. Был же на том соборе муж честен именем Лазарь  по прозванию Баранович, епископ Черниговский , он был муж благ, кроток, очень ученый и в философии силен. И он стоял среди прочих архиереев. Его и позвал Царь и сказал:
-Лазарь! Ты что молчишь?И ничего не говоришь? И почему ты меня выдаешь в этом деле? Я на тебя очень надеялся!
Епископ Лазарь же выйдя мало из среды архиереев, скрестил руки на груди и склонив голову, перед всеми сказал:
- О благочестивый царь! Как мне правду оклеветать или противиться Богу?
И сказав это, снова на свое место встал.
Царь, не находя ни в ком помощи, метался в ярости. А этого епископа Лазаря еще до прихода святейшего патриарха на Собор царь особо пригласил к себе и говорил:
- О епископ! Ты хоть патриарха Никона не знаешь и не видел, но должен был слышать, что он человек яростный и нетерпимый, умоляю же тебя о том, что когда он будет призван на этот собор, постарайся во всем мне помогать.
Лазарь же отвечал:
- О царь! Если бы какая неправда патриарха Никона в словах или делах найдется, не смолчу.
Поэтому и вызвал его царь сейчас, и ответ такой получил. Но от него не было ему помощи.
Прошел час, а царь все сидел на троне и молча размышлял, скрестив пальцы перед подбородком и словно замкнув свои уста. Потом вдруг встал и подошел к патриарху Никону и взял в руку четки, которые тот перебирал, и сказал ему очень тихо, так что не слышал никто, кроме стоящих рядом с патриархом монахов:
О святейший патриарῑе! Что ты сделал такую вещь, полагая на меня великий позор и бесчестишь меня?
Никон же тихо спросил:
-Как?
Царь же сказал:
-Когда ты ехал из обители своей сюда, то ты сначала постился, и исповедался и елеосвящением освятился, и святую литургию потом отслужил, как будто на смерть готовился. И это мне великий позор.
Патриарх тихо отвечал ему:
-Это истинно, о царь! Потому что все это сотворил я , ожидая от тебя не только скорби и томления, но и самой смерти.
Царь же клятвами утверждал :
--Святой Божий! Не только мне полагаемое тобой и сказанное здесь сделать, но и мыслить не могу из-за многие и неисчислимые твои благодеяния дому моему Царице и чадам, во время смертоносной язвы, в 7162 и 163 годах, и когда я был в походе на Смоленск и в иных враждебных городах , тогда ты старался и трудился , и покрывал мой дом, как курица птенцов и с ними переходил с места на место в поисках спокойного места и благорастворенного воздуха, и от безвременной смерти ради твоих молитв и трудов всемилостивейший Бог дом мой сохранил весь, как зеницу ока. И мне ли за эти благодеяния воздать зло? Нет, не могу этого и помыслить.
И при этом заклял себя некими страшными клятвами.
Святейший же патриарх Никон, удерживая его рукой, тихо ему сказал:
--Благочестивый царь! Не налагай на себя таких клятв. Поверь мне, что собираешься наложить на меня все злое , и беды и скорби готовятся от тебя мне очень лютые.
 И сказал ему нечто от Божественных Писаний , а после того рассказал ему, как посланные от него в нарушение правил архимандриты коварствовали против него и в обители, и в путешествии, и как лживые их речи были обличены.
Царь же сказал опять святейшему патриарху:
-Но вот от тебя мне великий позор, что ты писал к вселенскому патриарху Дионисию, всячески укоряя нас.
Никон же отвечал ему:
--Не я тебя опозорил, царь, а ты себя опозорил намного больше. Я писал к брату своему духовному господину Дионисию духовно и втайне, а ты все свои тайные дела обличил не только перед всеми подданными, но еще и перед иностранцами, тобой же собранными от всех концов вселенной. Поэтому ты себя опозорил и обличил в много раз сильнее, чем я, который рассказал втайне только тому, кому крайне нужно было и то для духовного совета.
И начал царь говорить патриарху мирные слова , как бы им эту вражду прекратить. Никон же отвечал :
-Доброе и блаженное дело , о царь, ты начал. Если довершишь его. Однако знай,что не будет от тебя так. Потому что гнев твой, начатый на нас, требует получить конец.
Поговорив так, они снова разделились, а тем временем все продолжали читать грамоту.
Среди же беседы тихой сказал патриарх царю:
--В чем твоя правда, когда я шел в царствующий град Москву и по нашему велению шел перед нами поддияк Иоанн, нарицаемый Шушерин , неся святый и животворящий Крест Господень, и тот Иоанн был воспитан при наших ногах.  И когда мы приблизились к назначенному тобой двору, тогда повелением твоим тот Иоанн схвачен был немилостиво воинами и едва святый крест едва успели мы схватить , а что с тем Иоанном - жив ли или по твоему повелению умучен - не знаем до сих пор."
Царь же отвечал, что понятия не имеет о чем речь, только что тот детина с крестом ехал не спереди, а сзади, и что он был виноват и в других преступлениях. Услышал же это стоявший с крестом монах Марк и сказал словно сам себе:
--А это уже, царь, совершенная ложь.
Царь же услышав это, изменился в лице и с бешенством на этого монаха посмотрел и с гневом сказал:
--Монах! А тебя кто спрашивает и кто с тобой разговаривает?
И этот монах от этого страшного царского ответа сильно испугался, ибо был совсем молод и решил, что его прямо с собора схватят и отправят в темницу. И так стоял этот монах частью от страха , частью от размышления о том, что это такое происходит, бледный и перепуганный, с опущенной головой.
И вдруг архидиакон вселенских патриархов именем Анастасий , стоявший при креслах патриархов, встал перед царем и патриархами , сделал три крестных поклона перед святыми иконами , потом царю и патриархам . Потом подошел к Марку и хотел взять у него крест, видя, что тот в плохом состоянии, хотел встать вместо него. Тот же, подняв голову, и видя, что архидиакон пытается взять у него из рук крест, закричал патриарху:"Святейший патриарше! Оружие наше у нас отбирают!" А тот в то время повернулся к царским сановникам и с ними о чем-то разговаривал. Услышав же крик Марка, патриарх обернулся и видя, что архидиакон пытается взять крест, сказал:
- Воля Господня да будет. Если повелят и последнюю ризу отобрать, или иное что и большее сделают, не имеем против этого ропота, но все с радостью перетерпим во имя Господне.

и многое иное что от Божественного Писания добавил. И повелел патриарх Никон отдать крест.
Архидиакон же взял крест и стал с ним между двух жезлов вселенских патриархов слева от их кресел.
Наконец закончили читать грамоту писанную святейшим патриархом Никоном. И тогда сказали ему, чтобы опять пошел на назначенный ему двор. И так святейший из палаты той вышел. Повелением же царским проводили его даже до самого двора с факелами , потому что уже прошел третий час ночи. Уже будучи дома, он сказал бывшим с ним братьям:" Дети мои! Слышали ли вы в прошедший день на этом соборе царские слова,которые сказал с клятвой, что никакого зла нам не сделает? Вот, вы увидите, что будет нам от него. Ибо готовятся для нас великие скорби и нестерпимые тяготы".

И так прожил святейший патриарх Никон на том дворе до 12 декабря, грамоту же эту, посланную от Никона к вселенскому патриарху Дионисию,которую читали на соборе, писал по-гречески  некто в обители Воскресенской грек из греческих стран именем Димитрий. Этот грек пришел вместе с патриархом и на собори пребывал на этом подворье и выходил со двора без всякого страха. Один раз, когда он ушел, прислал царь к патриарху некоего дьяка с поручением этого грека Димитрия передать в руки дьяка по повелению царя. Святейший же патриарх отвечал:"Этот человек хоть с нами из обители досюда пришел, однако сейчас его здесь нет".  Они же сказали ему:"Если где его найдем, то схватим по повелению царя". Патриарх сказал:"Если бы вы были нашими служителями, то творили бы волю нашу, а теперь делайте то, что хотите". И так ушли они.

Димтирий же грек, не подозревая об этом, гулял по городу и внезапно был схвачен воинами и отведен ими в некоторые палаты, называвшиеся Набережными близ царского дома. И сидя там под стражей, из-за страха царя, взял нож, ударил им себя и так испустил дух.
Tags: История
Subscribe

  • Утонули в пустыне.

    Оманский султанат , который располагается в одной из самых сухих пустынь мира, утонул 15 июля

  • Здоровье превыше человека

    Сумасшедшие будут кромсать геном человека в перманентном режиме.…

  • Комедия для слабоумных.

    12 часовая очередь из десяти статистов стоят перед дверями в гардероб детской поликлиники Мужик в синей футболке стоит за дверями , никому не…

promo ortheos september 18, 2014 10:40 27
Buy for 10 tokens
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments