ortheos (ortheos) wrote,
ortheos
ortheos

Categories:

Житие патриарха Никона ч.8

Детство, отрочество, юность
Никон монах
Никон митрополит
Новгородский бунт
Никон патриарх
Воскресенский монастырь
Начало крестного пути


О КЛЕВЕТЕ НА ПАТРИАРХА НИКОНА.
Но планы врагов патриарха на этом не закончились. Некто стольник Бабарыкин Роман бил челом государю на святейшего патриарха Никона, будто бы тот проклиная великого государя на молебне, пел псалом "Боже, хвалы моея не премолчи", в котором есть такие слова: "Да будет двор его пуст и жена его вдова, и чада его сироты" - и другие псалмы.


Царь пришел в ярость и послал за всеми архиереями московского государства и собрал всеобщий собор вместе со своим царским синклитом, на котором со слезами жаловался , что мол, вот так проклинает меня патриарх Никон. Российские и палестинские архиереи и весь его царский синклит советовали немедленно схватить Никона и отправить в дальнюю и жестокую ссылку. Только один или двое из архиерев посоветовали прежде самого святейшего патриарха допросить об этом деле, а буде станет отпираться, то сослужителей и слуг его, которые были на том молебне, со всей строгостью, а потом уже осуждение выносить.


Великий государь повелел так и сделать. И посылает в Воскресенский монастрь от всего освященного собора Газского митрополита Паисися, да Астраханского архиепископа Иосифа, с ними же архимандритов и игуменов. От царского синклита же - боярина Никиту Ивановича Одоевского и окольничего Иродиона Матвеевича  Стрешнева, и думного логофета (переводчика) Алмаза Иванова, полковника Василия ФИлософова и с ним пятьдесят человек стрельцов, и прочих дворян и детей боярских множество.


И пришли они все в монастырь святого Воскресения, и вошли в кельи патриарха. И стали спрашивать святейшего сначала - как он пел молебен, и кого проклинал на том молебне, и какие псалмы читал. Он же отвечал: "Неложно говорю: да, служил молебен, и эти псалмы читал, только  не относятся эти псалмы к лицу государя. И я готов такой молебен и сейчас, при вас отслужить. А псалмы я эти говорил, молясь Богу на супостата Бабарыкина, поскольку тогда по челобитью этого стольника Романа землю и село Бобырево отводили в его власть, которую впоследствии государь и царь и великий князь Феодор Алексеевич , самодержец всея Великия и Малыя и Белыя России, пожаловал монастырь вместе со всем селом.

Вернемся же к вышесказанному. Посланные отвечали, что слушать молебен они без царского указа не пойдут, им было повелено только сделать допрос архимандрита монастыря, и братью, и детей боярских, и слуг, и крестьян, которые в то время на молебне стояли. Патриарх сказал:"Что хотите, то и делайте". Они по одному стали приводить всез и спрашивать, как молебствовал патриарх и что пели. Тогда отвечали, что на молебне на ектениях за великого государя Бога молили, а против кого псалмы читал - того патриарх не называл. Распросив архимандрита и братию, отпустили их , но повелели без указа царского из монастыря не выходить.Мирских же всех после допроса отдали под стражу московским стрельцам.

Наутро святейшему объявили, что в печи готова новая партия кирпичей , и надобно их вытащить. Патриарх же повелел бить обычный звон на работу. Присланная же комиссия услышав о том, что патриарх велел звонить в колокола и выходить из монастыря кирпичи выносить из печи, стали запрещать им это, говоря, что по указу царскому, братии и патриарху из монастыря не выходить. И поставили вокруг монастыря стрельцов московских, чтобы никто ни в монастырь, ни из монастыря не выходил.

Так сидел Воскресенский монастырь под стражей целый месяц. Архиереи и бояре в Москву ушли а остался полковник со стрельцами, которые стерегли колодников и монастырь.

Патриарх со времени прихода из Москвы в Воскресенский монастырь имел обычай возносить сугубые молитвы.Так, каждый день после литургии, пел молебен Пресвятой Богородице греческим согласием, а во время содержания монастыря под стражей добавил еще к молебну стихиры Пресвятой Богородице Киевским согласием, российским же наречием с исрпошением всем предстательствующим всех благих, сам же плакал.

Спустя месяц пришел от великого государя указ полковнику Василию Философову , повелевая ему возврашаться в Москву со стрельцами. Монастырь оставить , как он был прежде, а колодников всех повыпускать.

И так прошла вражда та благодатью Христовою.
Патриарх же продолжал трудиться еще сильнее, но для обережения его здравия, был оставлен при нем один сотник и двадцать человек стрельцов из Звенигородского Савина монастыря.

Одна клевета закончилась, начались другие. В то время бывало у патриарха в монастыре много иноземцев. Греки, поляки, черкасы и белорусы, даже новокрещеные немцы и жиды - в монашеском образе и миряне. Приезжали многие и из чужих земель иностранцы, желая посмотреть на Никона и на его необычную стройку. Никон всех с радостью принимал.

Царю же нашептали, что с иноземцами патриарх много неприличного говорит про государя - мол, присвоил себе  государь и царство и архиерейство, и прочие смуты заводитю

Царь же хотя и слушал клеветников, однако не обращал внимания, потому что очень милостив оставался к нему, и когда рождался у него сын или дочь, тогда посылал патриарху милостыню, также с фруктами всякими дорогими сахар и иные съестные припасы. Святейший же патриарх все разделял на общей трапезе с братией.
Спустя несколько лет снова началась вражда между царем и патриархом и вот каким образом.

Некий боярин из царского синклита, именем Никита Алексеевич по прозванию Зюзин , был муж благочестив и богобоязнен. Он, видя непрестанную вражду и смущения между государем и патриархом, и зная первую любовь между ними , захотел вернуть между ними прежние отношения. Но это уже было невозможно, ибо так изволил Бог.

Этот вышеупомянутый Зюзин решил написать письмо к патриарху , представляя будто бы это царь повелел ему через ближних к нему людей - Артемона Матвеева и Афанасия Нащокина, чтобы он , Никита Зюзин, написал от своего имени к святейшему патриарху следующее.
Чтобы патриарх в назначенное число пришел в царствующий град Москву ко утрене в воскресный день. Если же его спросят у ворот, то сказал бы себя начальником Савина монастыря. И чтобы пришел в соборную великую церковь, и взошел и стал на патриаршьем месте, и взял бы свой архиерейский посох, который стоит там с тех пор, как патриарх ушел из Москвы. И тогда царь пришлет сначала своих бояр с вопросом, потом бояр с начальниками, тогда чтобы патриарх просил ключей своих от патриаршьих келий, и царь пошлет в третий раз бояр с ключами. И тогда чтобы  шел в свои патриаршьи кельи. И спустя немного и сам царь придет к нему и обо всем с ним переговорит. И что кроме Никиты Зюзина писать к нему некому, поскольку других бояр патриарх не любит. Он же Никита, все это слышал от них, и подписывает с новгородским священником Сисоем Андреевым.

И послано это было к святейшему патриарху. Патриарх получил письмо, прочитал. И повелел сделать копию с письма, а оригинал отослал обратно к Никите со священником, потому что тот сам так просил. И свой ответ патриарх с возвращаемым письмом приложил о том, что невозможно ему вернуться в Москву, и путь ему туда закрыт.

Зюзин подождал неделю и снова вызывает к себе патриарщьего иподиакона Никиту же именем и говорит ему: "Повелел великий государь послать тебя к святейшему патриарху, зная его любовь к тебе, и твою к  нему. Потом вызывает к себе духовного отца иеромонаха Александра , который прежде был протопоп Адриан, и говорит: "Вот тебе на это и свидетель - отец мой духовный". И снова посылает с ним письмо, подобное первому.Добавил же, что уже второй раз присылает государь своих людей к нему, НИките, и с ними письмо собственноручно царем писанное, и что написано было так:"Будут с тобой говорить , Никита, ближние мои люди, и ты им поверь, ибо для этого и письмо собственноручно написал".  И ты, святейший, поверь нам, и обрадуй нас своим приходом.

Патриарх принял от упомянутого иподиакона и второе послание и так же его повелел скопировать, иподиакона же того снова безуспешным отослал обратно к Зюзину вместе с его письмом и ответом : невозможно этому быть.
Через три дня снова посылает тот же боярин того же иподиакона с письмом, подобным первым двум. К ним же прибавляет: "Государь так говорит: Если ты, Святейший патриарх, теперь не захочешь прийти и принести мир церкви Божией и с нами мира не положишь, то во веки будет в Церкви вражда, а у между нами - нелюбовь. Если же придешь сейчас, то сделаем во всем, как ты хочешь, как Господу угодно, так и тебе.

Святейший патриарх, получив третье послание от иподиакона, сказал ему: "Хоть я престола и не желаю, но желаю умирения Церкви и царского милосердия. Доверяюсь воле Божией и царской воле. Только одно меня беспокоит - чтобы дело это не оказалось чьим-нибудь коварством. Иподьякон Никита сказал ему: "При духовном отце Никиты Зюзина посылал он меня государевым повелением".

Святейший тогда третьего письма Зюзина по его просьбе не вернул ему, а сказал иподиакону: "Скачи к боярину, и скажи, что я сам иду, и письмо его принесу с собой".  И начал собираться в дорогу, и поехал в Москву в субботу вечером после повечерия, за неделю до праздника Рождества Христова .

Когда доехал до Москвы, то в Смоленских вратах города сказал, что начальник Савина монастыря, и тогда ворота открыли и его пустили, и бывших с ним людей.

Вошли они в город и пришли в соборную великую церковь Пресвятой Богородицы Успения во время утреннего пения со стихами первой кафизмы. И по обычаю архиерейского входа повелел петь бывшим с ним "Достойно есть", сам же святейший патриарх поклонился святым иконам и сотворил целование . По пении же "Достойно" и ектении, снова начали стихословить Псалтырь по обычаю. Тогда святейший взошел и стал на своем патриаршьем месте и взял в руку свой жезл святого чудотворца Петра митрополита, которого оставил после отшествия своего.

И пришли к нему под благословение  преосвященный Иона митрополит Ростовский и Ярославский, который был местоблюстителем престола , и протопоп собора, и прочие священники по обычаю и случившийся там народ. После сего святейший патриарх , призвав митрополита Ростовского и Воскресенского архимандрита, посылает их в верхние палаты к государя, и повелел возвестить о себе, что мир и благословение принес великому государю и всему его царскому дому и всему царствующему граду. Они послушали его и отправились, и возвестили царю что повелено.

Царь немедленно посылает за начальниками и боярами и наскоро составляет совет о приходе святейшего Патриарха. Они отвечали, что надо узнать, зачем пришел он, и за каким делом. Тогда царь посылает к патриарху Никону бояр своих, НИкиту Одоевского с прочими, узнать. Они же пришли в церковь и стали спрашивать. Святейший снова отвечал им, что мир и благословение Великому Государю и дому его царскому и всей своей пастве принес. Они выслушали и возвратились к царю. Царь в недоумении, снова стал просить совета - что ему отвечать? Архиереи и синклит посоветовали отослать его обратно в Воскресенский монастырь, не видя лица царского. И царь склонился на их совет.

Архиереи и бояре пришли в Успенский собор и повелели патриарху возвращаться в свой Воскресенский монастырь.  Патриарх же Никон отвечал: "Хочу видеть лицо царя и благословить дом его". Они же укорили его и сказали: "ты пришел ночью, неправедно, а ночью царского лица увидеть нельзя. А о тебе у великого государя уже ко святейшим вселенским патриархам писано и послано, и пришествия их в Москву ожидают скоро, и потому до прихода вселенских патриархов тебе видети лица царского невозможно". Тогда патриарх сказал: Возвестите великому государю, что мне нужно его увидеть ради великих и неотложных дел. Они же продолжали отсылать его к вселенским патриархам.

Все это происходило во время утрени. Наконец, едва-едва согласились передать царю его слова, и вернулись к государю. Царь же снова повелел идти Никону в Воскресенский монастырь. Это уже было после окончания утрени.

Выслушав царское повеление, патриарх пошел поклониться святым иконам, после же этого, взял с собой жезл митрополита Петра и сел в свои сани. Царь прислал за ним боярина своего князя Димитрия Долгорукого, полковника и стрельцов. Никон же, садясь в сани свои, оттряс прах от ног своих, сказал словами Господа "Идеже аще не приемлют вас, изходяще из града того, прах прилепший к ногам вашим отрясите во свидетельство  на ня. Чесо ради и прах прилипший к ногам вашим, оттрясаем вам". ПОлковник же некий сказал ему : " мы этот прах подметем". Тогда святейший патриарх Никон посмотрел на него и сказал :"Подметет вас вот эта метла" - и показал на явившуюся на небе хвостатую звезду, называемую кометой. И после сего поехали на каменный мост, и в Никитские ворота еще до рассвета, за мало времени.

Провожали же его упомянутые полковники и боярин. И когда вышли из ворот до Земленого вала, тогда боярин приказал остановиться по делу государеву. Святейший патриарх остановился и стал ждать, что будет. Боярин же произнес титул царский и по окончании сказал: "Велел у тебя святейшего патриарха благочестивый государь благословения и прощения просить".

Патриарх отвечал ему:"Бог простит великого государя. Если не от него смута эта идет". Боярин же спросил:"Какая смута?" Тот же отвечал:"Если невиновен великий государь в этом моем пришествии и без его воли это было, и его Бог простит и благословит. Так возвести великому Государю".

Боярин же возвратился в город. А святейший поехал в Воскресенский монастырь к себе, в село Чернево.

Боярин пришел к царю возвестить все бывшее, и что жезл митрополита Петра Никон забрал с собой, и что тот жезл  еще когда он был в Церкви, просили ключари, он же не дал им, но сказал "Я поставил, я и взял. Вам что до этого?".

Великий государь снова стал советоваться с архиереями и синклитом. И решили, что послать надо в след ему, и если тот жезл несет слуга, то силой отнять, а если у самого патриарха в санях или руках, то просить честью. Спросить же заодно и про то, что это он там говорил за земляным валом боярину Долгорукому, что он прощает великого государя, и про какую смуту говорил, а пока не расскажет и жезла не отдаст, никуда не пускать.

Посланы же были с этим царским повелением митрополит Сарский Павел, архимандрит Чудовский Иоаким, от синклита же окольничий Иродион Стрешнев, думный диак Алмаз Иванов, полковники и стрельцы.

Догнали патриарха в селе Черневе, и сказали ему повеление царское, чтобы тот рассказал , о какой смуте речь, и чтобы отдал посох митрополита Петра. Он же посоха не отдал и молчал. Они же неотступно стояли в Черневе два дня, и не отступали от него день и ночь, двор же стерегли полковники и множество стрельцов.

Не перенеся давления, посылает патриарх Никон тот посох и письма боярина Никиты Зюзина с воскресенским архимандритом Герасимом, за которым и пошли все посланные власти и полковники и стрельцы, сам же святейший патриарх вернулся в Воскресенский монастырь. Они же пришли в Москву и возвестили Великому Государю о прибытии воскресенского архимандрита с посохом и письмами, и повелено было святейшим патриархом, чтобы архимандрит отдал письма и посох непосредственно царю в руки.

Царь взял у архимандрита своими руками посох и послал его с митрополитом Павлом Сарским в соборную церковь снова на патриаршье место. А сам начал читать те письма.Два из них были переписаны, а третье Никитиной руки, и было весьма плохо написано, поскольку Никита едва умел писать. Тогда благочестивый царь видя в письме, что Артемон и Афанасий Нащокин вписаны как свидетели, спрашивал их. Они же отвечали, что того, о чем в письме, не знают и не ведают. Послали за Никитой Зюзиным, и за иподьяконом Никитой, и священником Сисоем. Привели Никиту Зюзина и приговорили ему допрос с жестоким испытанием, и жена его именем Мария едва услышала это слово, вскрикнула "Ох" и тут же умерла. Иподьякона Никиту и иерея Сисоя после допроса отдали под стражу. Они же говорили "мы письма носили, а что в них написано - нам неизвестно". Иподиакон же сказал, что мне сказали, что письмо написано по твоему царском у велению и послал его при своем духовном отце.

Когда начали пытать Никиту Зюзина, то он отвечал, что все это он сделал по своему желанию, потому что хотел видеть Церковь Божию в умирении, а великого государя со святейшим патриархом в совете. На Афанасия же Нащокина и Артемона написал ложно из-за того, чтобы святейший сильнее поверил.

Увидев царь, что тот говорит правду, приказал остановить допрос и отдал Зюзина под стражу одному из ближних своих людей. Иподиакон Никита, просидев под стражей несколько дней, предал дух Богу, царский синклит советовал и Зюзина предать смертной казни, но благочестивый царь от смерти его избавил, но повелел послать его на заточение в город Казань, и для этого записать из боярина в дворяне. Иерея Сисоя послали в изгнание в монастырь Соловецкий. Тело иподиакона Никиты по его завещанию отвезли и погребли в Воскресенском монастыре.

Святейший же патриарх встретил его тело, как мощи мученика вне монастыря с крестами и внес в монастырь и отпел уставное погребение над ним и погреб его своими руками под лестницей, которая ведет на святую Голгофу. И так закончилась та смута.

Святейший же патриарх снова стал жить в Воскресенском монастыре, строя свою великую церковь. Имел же обычай сам совершать литургию по праздникам великим , и сам ставил священников в свои монастыри - Иверский, Крестный и Воскресенский. А также архимандритов, иереев, диаконов, иподиаконов, чтецов и певцов.

В Москве же не было патриарха восемь лет и пять месяцев, владел же патриаршьей епархией по царскому велению митрополит Ростовский, а на самом деле - Питирим Крутицкий, который и проклят был патриархом Никоном.

Еще был у патриарха Никона обычай в Воскресенском монастыре , чтобы всех странницов в тех монастырях его кормили и поили вдоволь. Не только же людей, но и скотов, а если кто хочет, мог жить и до трех дней . Если же кто хотел монашеский облик принять, то таких повелевал принимать безвкладно, для пострижения давали платье из монастырской казны. И о том сильнее всего заповедал, чтобы в монастырь вкладов ни от кого не принимать, говоря, что вкладчики монастыри разоряют. Если же кто на помин родных своих или на строение церкви Божией хотел что дать, то принимать без вкладных писем, а о здравии на ектениях, на проскомидии за живых и умерших Бога молить, и в синодики записывать.

Еще же имел обычай такой, чтобы в Господские и Богородичные праздники и в дни великих святых, и в воскресные и субботние дни, и в дни Ангела царской семьи сам с братией на трапезе кушал, и одинаковую пищу с ними велел давать, так же пришельцев и странников с собой на трапезе питал, и после обеда всем тем странным ноги умывал, сколько бы их ни было. А в те времена многие войны с разными государствами велись, и ратные люди нарочно от путешествия заходили в его обитель ради отдыха, он же всех любезно принимал , и как отец всех кормил, сколько бы их не было - и по сто, и по двести, и по триста человек в день.

Не ел же он за трапезой в простые дни потому, дабы не был явен его постный подвиг. Ибо вседневной пищей его были капуста вареная и мелко раздробленый сушеный хлеб, от огородных зелий огурцы и юха маленьких рыбок, и то только по разрешенным дням, в среды, в пятницы и понедельники рыбы не ел во весь год, кроме как в Господские и Богородичные праздники.
Одежда его была из овечьей кожи, а ряса из ягнячьей шерсти пепеловидного сукна. Мантия всегда черная, как у прочих монахов, только с источниками, и ее одевал только в церковь. А на стройку и на всякие работы без мантии, в одной камилавке или куколе ходил, препоясанный широким кожаным поясом, ширины до четверти аршина  и больше. И только на Господские праздники к службе Божией надевал мягкие одежды и брал жезл архиерейский, а в простые дни носил большую палку из простого неструганного дерева. Часто днем и ночью рыбу ловил, питая от своих трудов братию.

В каждый пост он уходил в устроенную себе пустынь, в которой было две церкви - Богоявления Господня и святых первоверховных апостолов Петра и Павла, там были устроены и кельи, но вход туда был очень тесный, одна верхняя келья была едва-едва в сажень, и в ней он затворялся, препровождая в ней жестокое житие, молитвы, и поклоны , и пост творил, сна же всегда мало принимал, только  перед полуночью три часа.

О РАСКОЛЬНИКАХ.
Было же в то время умножение церковных раскольников, и от некоего монаха всеначальника по имени Капитона , на святейшего патриарха Никона много хулений говорили за исправление книг Божественного Писания, и называли его, хуля, антихристом и иными укорными словами, которые писать нельзя.Тогда святейший патриарх, ревнуя о Церкви, повсюду тех раскольников Капитонов всячески искал и пустынные их еретические жилища разорял, самих же непокорявшихся святей Божией церкви смертными ранами и заточением смирял.
Tags: История
Subscribe

  • Людовтыки.

    Я так понимаю, кампания по обязательной вакцинации абортивным "материалом" означает, что кроме людоедов сейчас никто даже жить не имеет…

  • Атеизм придуман власть имущими чтобы управлять народом.

    Первое, что говорят несчастные, больные атеизмом, когда им говоришь о вере в Бога - что христианство придумали богатые при власти, чтобы держать под…

  • Царь не настоящий.

    Искушая Господа нашего Иисуса Христа , сатана представлял ему все царства земные, говоря - "все это дам тебе, если пав, поклонишься мне,…

promo ortheos september 18, 2014 10:40 25
Buy for 10 tokens
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments