ortheos (ortheos) wrote,
ortheos
ortheos

Categories:

Житие патриарха Никона ч.4

Детство, отрочество, юность
Никон монах
Никон митрополит


Бунт Новгородский

В то время, как преосвященный митрополит жил в Великом Новгороде. при боярине и воеводе князе Феодоре Андреевиче Хилкове, произошло народное возмущение в Новгороде и Пскове. В Новгороде Великом случилось следующее. Некто из посадских людей, называемый Волк, по наущению диавола, ради своего малого и злого прибытка ходил по немецким торговым людям и говорил:"Что вы мне дадите , если я раскрою перед вами тайный заговор против вас новгородцев?" Они же услышав это, не могли понять - правда это или ложь, но поверили ему, как праведному оберегателю своему, и его, как второго Иуду, золотыми и ефимками удовольствовали. И тогда тот выдал за правду ложь. Мол, "слышите ли в народе обвинение в измене боярина Бориса Ивановича Морозова? А поскольку в народе против того боярина великое возмущение, то и вас, как его друзей и лазутчиков вскоре и внезапно хотят предать смерти и разграбить ваши имения. Поэтому я вам советую. Если кто хочет душу свою спасти от внезапной смерти, как можно скорее отсюда бегите."
Они же , услышав такие слова от него, и видя народное возмущение против боярина Морозова, почли его выдумка за правду , и немедленно на своих и наемных телегах товары свои из Великого Новгорода с великой скоростью вывезли. Упомянутый же Волк, не насытившись и будучи завистлив и не милостив, не удовлетворился своей ложью, за которую от немцев мзду получил, но замыслил еще злейшее. Быстро пошел земскую избу и там поведал среди всех чинов людей говоря: немцы, друзья и приятели изменника боярина Бориса Морозова от него с казной отпушены из  Москвы и ныне здесь в Великом Новгороде и едут в свою землю. Подобает же нам радеть великому государю и всему московскому царству и ныне во имя отечества оных иноземцев перехватав и казну их взяв, их, как изменников и врагов отечества , судить. Слышав это от него, народ решил, что он правду говорит, не ведая от него, что все то ложь и зло и к возмущению и бунту подобные слова говорит, и немедленно возмутились и снарядили погоню за теми немецкими купеческими людьми устремились. И на дороге их поймали, и начали их, как обычай есть у возмущенного народа, разнообразными орудиями избивать и имения их разграблять, как настоящих изменников, только от смерти немцы эти были избавлены советом лучших богатых новгородских людей, которые начали к народу говорить, что если кто может доказать измену боярина Бориса Морозова , и доподлинно на этих немцев укажет, то надо все равно по суду их судить и оправдывать. Если суд признает их изменниками, то лучше, чтобы они живые были, чтобы и других заговорщиков могли изобличить, и посему надо их под крепкую стражу заключить.

И по совету их и поступили, и заключили немцев под крепкую стражу, а сами на разграбление богатых гостей и купеческих людей бросились.Боярин же и воевода князь Феодор Андреевич Хилков, вид такое народное возмушение, и желая его утолить, послал к ним уговаривать диаков и стрелецких голов, чтобы прекратили междуусобную брань и напрасное разорение. Но бунтовщики не только их не послушали, но хотели их предать смерти, а затем и на убийство самого воеводы вознеистовствовали. И объединившись со стрельцами и казаками, пошли в Каменный Город к воеводову двору и говорили, что все они друзья боярина Бориса Морозова , и изменники, советовали зарубеж хлеб, мяса и рыбу отпускать, а нам-де в том творити скудость, и потому у нас все дорого.

Узнав об этом, Воевода из дому своего по городской стене убежал в дом к преосвященному Митрополиту, который принял его любезно и повелел ему скрыться во внутренних кельях, а своим дворовым людям приказал запереть ворота Софийского дома. Когда бунтующий народ пришел к воеводову двору с многим нелепым криком и великим свирепством, и узнал, что воевода сбежал в дом к преосвященному митрополиту, сразу все закричали в один голос, мол, идем туда, убьем изменника. И так все к софийскому дому устремились, одни с дрекольем, а кто с камнями, и по их приказу в два набата били - один городской на великой башне, а другой - у соборной церкви Николая Чудотворца на площади Ярославлевой, которая около земской таможенной избы, где было первое их собрание.

И придя к митрополичьему дому, начали домашних его со свирепством и избиением допрашивать о воеводе,- в какой комнате тот прячется. Но те, хотя и много ударов получили, но все отказывались за незнанием. Тогда решили бревном разбить ворота и силой вывести воеводу из софийского дома. Преосвященный же Никон, слышав их свирепство и удары по воротам, решил спасти воеводу от смерти и душу свою за него положить, немедленно спрятал воеводу в тайное место, вручил себя богу и сам вышел к возмущенному народу и начал их увещевать от божественного Писания и говорить : "Со оружием ли изыдосте на мя? Аз по вся дни без с вами и не ясти мя, ныне почто тако приидосте ко мне? видите, яко аз пред вами стою и не крыюся, понеже аз есмь пастырь и подобает ми душу положити за вы" и иное многое из святого Писания.

Но возмущенный
народ яростью великой дышал, и превратились овцы в волков, потому что возлюбили вместо пастыря Волка.
Слышав же народ не угодное ему, но противоречащее, от той ярости воспрещающее им, внезапно страшным голосом все закричали:
- Сей - заступник и хранитель изменников!
И немедленно как звери устремились на него, и начали его немилостиво бить, одни дрекольем, а другие - камнями. Преосвященный же только говорил "Господи, не постави им греха сего, не ведят бо что творят". Бог же не захотел тогда предать его смерти, но вложил некоторым людям в сердца умиление о нем, которые видя его волочима по земле и предаваема немилостивой смерти, взяли его в круг и встали между ним и между свирепевшими , и не дали его убить до смерти. Однако многие думали, что его уже убили. И внезапно напал на них страх, и начали по одному, а там и множеством из сего собрания разбегаться, как псы.

Преосвященного же митрополита дворовые люди его от земли подняли, привели в палаты. он же нимало смерти не боялся,  а только пытался остановить и утишить народное волнение и спасти невинные души от смерти, забыв жестокое избиение, и повелел благовестить в большой колокол соборной церкви, как это делается перед молебном, и послал ко всем архимандритам и игуменам новгородских монастырей вестников, чтобы немедленно собрались к нему, было же еще только три часа дня. Сам же он тем временем исповедался.

Когда же все собрались в соборную церковь Софии Премудрости Божией, он сам пошел с ними в крестный ход с честными крестами, и святыми иконами до соборной церкви Знамения Пресвятой Богородицы, которая стоит на торговой стороне. Шел же с большим трудом, харкая кровью и едва совершил там сам Божественную Литургию, на которой и причастился Пречистых и Животворящих Христовых Таин, в Которых и получил себе укрепление божественное и надежду на умирение народа. От скорби же и боли изнемог и лег в сани свои и повелел везти себя непокрытого к земской и таможенной избам,где еще был собран возмущенный народ. И когда его туда привезли, нисколько не боясь их, говорил:
- слышите ли, что вам правду не я никогда не обинуясь говорил, и теперь наипаче говорю. Моя грешная душа готова к смерти, потому что сподобился я принять бессмертного источника Христа и Бога моего Тела и Крови, но хочу ваши души, хоть и грешный, но пастырь, от возмущающих вас волн спасти. И вот, специально к вам пришел. Если видите во мне какую вину или неправду к царю и российскому царствию, то предъявите мне их и убейте меня.

Слыша такие слова от него, даже самые злочестивые и свирепые от того злочествого собрания были объяты страхом и стыдом, укоряемы совестью, что на неповинного и не сотворившего им никакого зла своего пастыря подняли руку. И начали по-одному расходиться. И так все по домам разбежались. Преосвященный же митрополит, видя в том деле подаваемую Божию помощь, повелел везти себя в соборную церковь Софии Премудрости Божией, в которой перед всем народом поименно каждого зачинщика бунта предал проклятию, и после этого пошел к себе домой.

Бунтовщики же задумали прикрыть свой бунт якобы радением великому государю и всему Московскому государству , и задумали написать от всего Новгорода челобитную за многими подписямии послать в Москву к великому Государю. Собрав людей всяких чинов, стали заставлять подписывать пустые грамоты,а кто не хотел, тем угрожали смертью, и для этого приготовили плаху и секиру на глазах всех, особенно же заставляли весь священный чин. И избрали себе без указу государева особого воеводу. А этот воевода был дворецкий дома преосвященного митрополита Иван Жеглов, который тогда за какую-то вину сидел в тюрьме и была цепь на шее его. Они же взяв его посадили в земскую избу и стали величать воеводой и других ему начальников дади. По всем же дорогам вокруг Великого Новгорода поставили стражу, чтобы от преосвященного митрополита или воеводы в Москву великому государю гонцов с письмами не пропускать.

И поняв, в какую западню сами себя загнали, стали помышлять о том, как бы самим отступиться от великого государя и вступить в подданство польскому или шведскому королю. Преосвященный же митрополит воеводу берег в своих кельях и о всех событиях написал великому государю и отправил через людей, которые могли тайными местами немедленно доставить письмо в Москву. Посланец добрался до Москвы и то писание великому государю отдал. Царь немедленно написал ответ и послал с тем же гонцом. В грамоте же написал так:
"Новому страстотерпцу, исповеднику и мученику, преосвященному митрополиту..." и иные похвалы многие и благодарение за усердие о мире.

А вторую свою царскую грамоту послал с тем же человеком в земскую избу , ко всему новгородскому народу, чтобы они, узнав свою вину, если не хотят все быть преданы смерти, чтобы у преосвященного митрополита просили себе прощения и отпущения во всем согрешении, и выдали бы возмутителей емуже - преосвященному митрополиту. И если преосвященный митрополит сподобит их прощения, то и его царская будет им в том милость и их вина будет прощена. А если не сделают так, то вскоре смерть примут. Но еще до получения царской грамоты лучшие люди, которые оказались под проклятием митрополита, начали по одному ходить в соборную церковь и просить митрополита милости о разрешении и прощении. А уж когда от великого государя была пренесена грамота и перед всеми прочитана, тогда напал на всех от мала до велика  великий страх и ужас , только услышали о смерти. Одно внушало им надежду, что все то дело государь вручил митрополиту. И что если у него милость получат то и от великого государя милость по его заступлению будет.


И немедленно весь народ двинулся в дом к митрополиту и стали просить милости и прощения о своем согрешении и говорить, что во всем полагаются на волю его преосвященства , только бы о них великому Государю заступился бы и милости упросил.
Митрополит же нимало не вспомнил им своего избиения, но начал говорить им от святого писания, и говорил долгое поучение, на три часа и больше, и привел их в такое сокрушение сердца, что рыдали не только виновные, но и невиновные. Начал же он свое поучение так:"Я вам кричал с пророком Давидом: Загорелся огонь в собрании их и пламя попалило грешников." И от сего слова притчами Святого Писания и с примером их непорядочных, свирепых и наглых и возмутительных поступках. Закончил же он словом "Молитеся, да не внидете в напасть, да некогда прогневается Господь и погибнете от пути праведнаго, егда возгорится вскоре ярость Его, блаженни вси надеющиися Нань".

Когда же закончил, то, видя их истинное и неложное покаяние, и всех в слезах и плаче, и сам расплакался , чем привел всех во всеконечное сокрушение, и тут же в их согрешении перед ним простил, от клятвы всех разрешил и благословил , говоря: "Благодать Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа буди со всеми вами". И заповедал им больше подобного не делать. А у Великого Государя обешал выпросить милость о бунте. Но главных и нераскаянных бунтовщиков и возмутителей народа приказал поймать и в крепкое узилище посадить. Народ же его повеление исполнил, и заключили больше трехсот человек в темницу.

После же этого и нам, домочадцам митрополита стало свободно ходить по городу, а до этого ни другу ко мне, ни мне к товарищам прийти было невозможно. Я же был тогда малолетен и с городскими сверстниками моими часто друг друга посещали. И мои городские нас укоряли, как сообщников изменникам, а мы их в ответ называли бунтовщиками, и они нас тогда били.

О ВОЗМУЩЕНИИ ПСКОВА,
В то время, прежде чем в Великом Новгороде произошел этот великий бунт, и в городе Пскове сильно народ возмутился. Архиепископа в тюрьму посадили, а воеводу и многих влиятельных людей смерти предали, а царские писания называли изменой. И поэтому по указу Великого Государя пошел на них с войском боярин и воевода князь Иоанн никитич Хованский. И пришел в Великий Новгород уже после бунта, и стал рассматривать дело вместе с митрополитом, ибо так заповедал царь - все в этом деле рассмотрение возложить на рассуждение митрополита. И порешили , главным возмутителям народа учинить наказание. Самого первого и главного смутьяна по прозванию Волка предать смерти через отсечение головы. И поставленного от бунтовщиков воеводу Ивана Жеглова с десятью его дружками бив кнутом сослать в Сибирь на вечное поселение. Прочих же хоть и заслуживших, но кого малым наказанием, а больше и вовсе без наказания от вины освободили.И с того времени наступила в Великом Новгороде совершенная тишина.
По завершении дела боярин и воевода князь Иоанн Никитич пришел ко граду Пскову. Псковичане же не мирники, а ратники явились перед ним. Город Псков заперли и явно готовились встретить его как неприятеля. И пролилось с обоих сторон много христианской крови.

Услышал об этом великий государь. И послал после совета со святейшим патриархом Иосифом и собором царскую и патриаршью грамоту, в которых особо увещевали архиереев, архимандритов и игуменов прилежать о прекращении смущения. Псковичи приняли грамоты, прочитали их. И, хотя не сразу, но по увещанию от духовных отцов, в совершенное смирение пришли.

И после этого благочестивейший царь еще больше стал являть своих милостей к преосвященному митрополиту Новгородскому. И многократно писал к нему письма лично писанные его царской десницей, в которых хвалил и благодарил его, что он Великий Новгород до кровопролития не допустил своим пастырским страданием и старанием.
И так возлюбил душой великий государь митрополита, и хотел, чтобы тот всегда был в Москве и всегда был царским собеседником. Но за попечением о пастве сего было невозможно, однако же по царским указам митрополит каждый год приезжал в Москву и по нескольку месяцев тут жил.
Tags: История
Subscribe

promo ortheos september 18, 2014 10:40 25
Buy for 10 tokens
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments