ortheos (ortheos) wrote,
ortheos
ortheos

Category:

Сумасшествие идет точно по графику.

Google создаёт хранилище всех человеческих знаний


http://www.livejournal.com/magazine/314884.html

Станислав Лем. Кибериада. Путешествие шестое.

"До  них  дошли  слухи  о  каком-то  великане-насильнике,
звавшемся Разбойником Диплоем, причем никто из повествующих сам разбойника
никогда не видел и не имел понятия,  что  должно  значить  странное  слово
"Диплой", которым  существо  это  определяли.

Трурль  допускал,  что  это
искаженный термин "Диполь" и что он свидетельствует о полярной и вместе  с
тем противоречивой, двойственной природе разбойника, однако более  трезвый

Клапауциус предпочел от гипотез воздержаться. Разбойник - гласили слухи  -
был очень жесток и легко приходил в ярость: полностью обобрав свою  жертву
и все еще не удовлетворив свою чудовищную алчбу, ибо любая добыча казалась
ему недостаточной, он очень долго и мучительно бил пленника перед тем, как
отпустить на волю.  Конструкторы  минуту  взвешивали,  не  обзавестись  ли
оружием, холодным и огнестрельным,  пока  они  еще  не  пересекли  границу
Черной Пустыни, но под конец наилучшим оружием сочли собственный разум,  в
конструкторском искусстве  отточенный,  дальновидный  и  универсальный,  и
двинулись дальше как есть.


Должно признать, что во время дальнейшего путешествия Трурль  переживал
горчайшие  разочарования,  ведь  и  звездороссыпи  звездные,   и   пламена
пламенистые, и пустыни пустынные, и блуждающие  рифы,  и  скалы  метеорные
гораздо красивей были описаны в старой книге, чем представлялись в  натуре
глазу путешественника. Звезды в этой местности встречались редко, к тому ж
из себя невидные и очень старые;  одни  едва  помигивали,  будто  угольки,
дотлевающие в пепле,  другие  снаружи  совсем  потемнели,  и  лишь  сквозь
трещины в шлаковой скорлупе, покрытой неряшливыми морщинами,  просвечивали
у них красные жилки; никаких пламенных джунглей или таинственных  завертей
тут и в помине не было,  и  никто,  можно  дать  клятву,  о  них  даже  не
слыхивал, ибо весь пустырь тем именно и отличался,  что  в  своей  пустоте
нудным был до последней нуди - и все тут; что ж до метеоритов, то сыпались
они словно мак, однако  средь  этого  сброда  трещоточного  больше  летело
мусора,  чем   добропорядочных   магнетитов   магнетичных   или   тектитов
тектоничных; а виной всему - галактический  полюс,  до  него  отсюда  было
рукой подать, и вращение темных потоков  стягивало  именно  сюда,  к  югу,
несметные рои остатков и отбросив из центральных областей  Галактики.  Вот
почему племена и народы, живущие по соседству,  называли  эту  область  не
какой-нибудь там Пустыней Кромешной, а попросту Мусорницей.


Так-то  вот  Трурль,  по  возможности  скрывая  от   Клапауциуса   свое
разочарование, чтоб не дать ему повода к злорадству,  направил  корабль  в
Пустыню, - и тут же по панцирю корабля  заколотил  песок,  а  всевозможные
нечистоты звездные, выброшенные из светил  протуберанцами,  стали  оседать
такой грубой коростой на фюзеляже, что сама  мысль  о  предстоящей  чистке
полностью отбивала охоту что-либо делать и особенно - путешествовать.
Звезды давно исчезли в общем сумраке, и путешественники летели  как  бы
на ощупь, но вдруг корабль швырнуло, вся  утварь  -  горшки  и  приборы  -
загремела, и друзья почувствовали,  как  все  быстрей  и  быстрей  куда-то
падают; наконец раздался ужасающий грохот, и  корабль,  севший  достаточно
мягко, застыл без движения, словно вонзился носом во  что-то  неподвижное.


Путешественники бросились к окнам, однако снаружи  царила  полная  тьма  -
хоть глаз коли; и тотчас послышались удары, словно  кто-то  невидимый,  но
наделенный ужасающей силой, пытался проникнуть внутрь, вызывая  содрогание
переборок. Лишь теперь друзья стали испытывать меньшее доверие к  разумной
своей безоружности, однако сожалеть об  упущенном  бесполезно,  и  поэтому
они, опасаясь, как бы люк силой не повредили, сами открыли его изнутри.


Смотрят - а в отверстие кто-то морду просовывает, однако о  том,  чтобы
самому вслед за ней войти, и речи нет,  столь  она  огромная;  морда  эта,
несказанно противная, глазищами сверху донизу, вдоль и поперек  усаженная,
и торчит на нем как бы нос-пила, и челюсти у нее - не челюсти, стальные  и
крючковатые; не движется морда, плотно во фрамугу вошедшая, лишь глаза  ее
воровски во все стороны бегают, каждая их группка свою часть  пространства
осматривает, а выраженье у них такое, словно оценивают, хорошо ли все  это
оплатится; кто-нибудь и поглупей конструкторов понял бы, что означает  это
очень уж выразительное высматривание.


- Чего тебе? - спрашивает наконец Трурль, разгневанный этим  бесстыдным
глазеньем, происходящим в полном молчании.
-  Чего  хочешь,  морда  престранная?!  Я  -  сам  конструктор  Трурль,
универсальный всемогутор, а это - мой друг Клапауциус, тоже  прославленная
знаменитость; летели мы на нашем корабле как туристы,  прошу  поэтому  без
задержки убрать отсюда физиономию и вывести нас из  этого  подозрительного
места, заведомо полного нечистот, и  направить  в  добропорядочный  чистый
вакуум, в противном же случае  мы  подадим  жалобу  и  тебя  развинтят  по
винтику, ты, мусорщик, слышишь, что я говорю?!


Однако тот  в  ответ  -  ничего,  лишь  по-прежнему  глазеет  и  что-то
прикидывает. Вычисления ведет, что ли?
- Слушай-ка, ты, раскоряка!  -  восклицает  Трурль,  ни  с  чем  уж  не
считаясь, хоть Клапауциус подталкивает его, дабы он пыл свой умерил. - Нет
у нас ни золота,  ни  серебра,  и  никаких  иных  драгоценностей,  выпусти
поэтому нас отсюда немедля, а прежде всего забери эту мордищу  свою,  ведь
она несказуемо противная. А  ты,  -  обратился  он  к  Клапауциусу,  -  не
подталкивай, у меня и свой разум  есть  и  уж  я-то  знаю,  как  и  с  кем
разговаривать надо!
- Мне потребно, - отвечает вдруг морда, поглядев тысячью огненных  глаз
на Трурля, - не золото единое, или серебро, а обращаться ко мне надлежит с
уважением и с деликатностью,  потому  что  я  разбойник  с  дипломом  и  с
образованием, а по натуре - очень нервный. И почище вас попадались мне;  я
бывало ими с сахарком закусывал, как того пожелаю. А когда я вас в расклеп
пущу, из вас также весь сиропчик повытечет. Зовусь я Мордон, крест-накрест
во мне по тридцать аршин, и фактически я граблю драгоценности, но способом
научным и современным, то есть отбираю бесценные тайны, сокровища  знанья,
доподлинные истины и вообще всю ценную информацию. А теперь валяй, подавай
ее сюда, если не дашь, то как свистну! Считаю до пяти: раз, два, три...

Он досчитал до пяти и, не получив ничего, в самом деле свистнул, да так
пронзительно, что у друзей едва не отвалились уши, а Клапауциус понял, что
"Диплой", упоминаемый  с  трепетом  местными  жителями,  был,  собственно,
дипломом, полученным, видимо, в какой-то Академии Бандитизма. Трурль  даже
схватился руками за голову, ведь голос у Мордона был под стать росту.

- Ничего тебе не дадим! - завопил он, а Клапауциус тут  же  побежал  за
ватой. - Убирай немедля морду!
- Если уберу морду, так просуну руку, - ответил на это Мордон, - а рука
у меня саженная, клещистая и тяжелая, упаси господь! Берегись - начинаю!
И  действительно,  вата,  принесенная  Клапауциусом,  оказалась  теперь
ненужной:  морда  исчезла,  а  появилась  лапища,   суковатая,   стальная,
неухоженная и лопатисто-костистая, и стала рыться в вещах, ломая столы,  и
шкафы, и переборки с такой силой, что даже обшивка заскрежетала. Трурль  и
Клапауциус укрылись от лапищи в  атомном  котле,  а  если  какой  палец  и
приближался, так они его  сверху  -  бац!  бац!  -  кочергой.  Разгневался
наконец разбойник с дипломом, вновь морду во фрамугу вставил и говорит:
-
По добру вам  советую  переговоры  со  мной  вести  сразу  же,  а  не
согласитесь, так я вас упрячу до будущих времен на самое дно моего погреба
с припасами и  мусором  сверху  прикрою,  и  камнями  притисну,  вы  и  не
шевельнетесь, а ржавчина проест вас до дыр; еще и не с такими, как  вы,  я
справлялся; так выбирайте же из двух зол меньшее.
Трурль даже думать не  хотел  о  ведении  переговоров,  Клапауциус  же,
склонный к этому, спросил, чего, собственно, дипломированная особа желает?
- Такой разговорчик  мне  нравится,  -  ответил  Мордон.  -  Я  собираю
сокровища науки, такое уж у  меня  увлечение  в  жизни,  проистекающее  из
высшего  образования  и  практического  проникновения  в  сущность  вещей,
усугубленного   тем,   что   за   обычные   сокровища,    которых    алчут
разбойники-простаки, ничего нельзя ныне купить, наука  же  насыщает  голод
познания, ведь, как известно, все сущее есть информация, по  этой  причине
собираю я ее испокон веку и впредь  собирать  буду;  правда,  я  не  прочь
прибрать к рукам и золотишко или драгоценности, они приятны, тешат глаз  и
их можно к убранству приспособить, однако все это лишь  наряду  с  наукой,
если случай подвернется. Подчеркну особо, что за ложные истины я бью,  как
и за фальшивые драгоценности, поскольку я  -  натура  утонченная  и  жажду
аутентичности!

- Так какой же аутентичной  и  драгоценной  информации  ты  желаешь?  -
спросил его Клапауциус.
- Любой, лишь бы правдивой, - ответил на  это  Мордон.  -  Любая  может
пригодиться в жизни. Закрома мои и лабазы уже полнехоньки,  однако  в  них
еще столько же поместится. Выкладывайте все, что  знаете  и  умеете,  а  я
запишу. Только быстро!
- Хорошенькая история, - шепнул Клапауциус на ухо Трурлю,  -  он  может
продержать нас у себя целый век, пока мы не расскажем ему  все,  что  сами
знаем, ведь мудрость-то наша беспредельна!
- Подожди, - ответил на это Трурль, -  теперь  переговоры  с  ним  буду
вести я. - И громко добавил:
- Слушай-ка, ты, дипломированный разбойник, что касается золота, то  мы
обладаем информацией, стоящей всякой другой, это рецепт, как делать золото
из атомов; скажем,  для  начала,  из  атомов  водорода,  их  в  космосе  -
несметное множество, хочешь этот рецепт - сговоримся, только потом ты  нас
сразу отпустишь.
- Таких рецептов у меня уже  целый  сундук,  -  гневно  выпучив  глаза,
ответила морда. - И все никудышные, Нет, меня теперь не надуешь  -  рецепт
нужно сначала опробовать.
- Почему бы и нет? Можно. Есть у тебя горшок?
- Нет.
- Ничего, обойдемся и  без  горшка,  если  действовать  попроворней,  -
ответил на это Трурль. -  Рецепт  очень  простой:  возьми  столько  атомов
водорода, сколько весит атом золота, то есть  восемьдесят  семь;  соскобли
сперва с них электроны, потом замеси протоны, сделай ядерное тесто и  меси
его, пока не выступят мезоны,  а  тогда  уж  аккуратненько  выложи  вокруг
электронами. Тут-то и получишь чистое золото. Смотри!


Принялся Трурль ловить атомы,  соскабливать  с  них  электроны,  месить
протоны, так что лишь пальцы мелькали, приготовил протонное тесто, выложил
вокруг него электроны и - за следующий атом; не прошло и пяти  минут,  как
держал он в руках брусочек чистого золота: подал его морде, она же, на зуб
брусочек попробовав и головой кивнув, сказала:
- И в самом деле золото, только я не  могу  так  за  атомами  гоняться.
Слишком я большой.
- Ничего, мы дадим тебе особый  аппаратик!  -  донимал  его  Трурль.  -
Подумай, этим способом можно все превратить в золото, не  только  водород,
мы дадим тебе рецепты и с  другими  атомами,  весь  космос  можно  золотым
сделать, если над этим покорпеть!
- Если б весь космос был из золота, оно утратило бы всякую ценность,  -
ответил на это практичный Мордон. - Нет, ваш рецепт  мне  не  годится;  я,
конечно, его записал, но этого мало! Жажду сокровищ науки.
- Какого же ты черта знать хочешь?!
- Все!
Трурль посмотрел на Клапауциуса, Клапауциус на Трурля, и этот последний
сказал:
- Если ты  клятвой  торжественной  поклянешься  и  присягой  присягнешь
отпустить нас после этого без промедленья, то дадим мы тебе  информацию  о
всеинформации, то есть сделаем тебе собственноручно Демона  Второго  Рода.
Демон этот магичен, термодинамичен, неклассичен и статистичен, и станет он
из старого  бочонка  или  из  чиханья  экстрагировать  и  доставлять  тебе
информацию обо всем, что было, что есть, что может быть и что будет. И нет
демона превыше этого Демона, ибо он - Второго Рода. Так отвечай же  сразу,
хочешь ли его иметь!
Дипломированный  разбойник  из  подозрительности   не   сразу   выразил
согласие,  но  в  конце  концов  все  же  дал  клятву,  с  оговоркой,  что
предварительно  должен  возникнуть   Демон   и   продемонстрировать   свою
всеинформационную мощь. Трурль согласился с этим.
- Послушай-ка, широкомордый! - сказал он. - Есть у тебя тут  где-нибудь
воздух? Без воздуха Демон работать не может.
- Вроде бы есть немного, - ответил на это Мордон, - не вполне  чистого,
поскольку он застоялся...
- Неважно, пусть будет даже затхлый -  не  имеет  значения,  -  сказали
конструкторы. - Веди нас туда, где этот воздух, и мы все тебе покажем.


Разбойник выпустил их из корабля, отодвинув морду, и  повел  к  себе  -
ноги его были подобны башням, спина -  обрыву,  а  сам  он,  испокон  веку
немытый и несмазанный, скрежетал на ходу невыносимо.


Конструкторы вошли вслед за Мордоном в коридоры подземелья,  по  дороге
попадалось много истлевших мешков; корыстолюбец хранил в них  награбленную
информацию - пучками и пачками уложенную, шпагатиком перевязанную, а самую
важную, самую ценную так даже красным карандашиком помеченную. А на  стене
подвала висел огромный каталог, ржавой цепью к скале прикованный, в нем же
- разделы всякие, в самом начале с буквы А начинающиеся. Посмотрел  Трурль
и пошел дальше - эхо глухое ему вторило; кривятся они с Клапауциусом, хоть
полно тут награбленной информации аутентичной и ценной, однако всюду, куда
взор ни кинешь, одни лишь пещеры - мусорные карьеры и подвалы  -  мусорные
отвалы. Воздуха всюду полно, но  совсем  уж  затхлого.  Наконец  все  трое
остановились и Трурль сказал:
- Смотри! Воздух состоит из атомов, причем  атомы  эти  скачут  во  все
стороны и сталкиваются друг с другом миллиарды  раз  в  секунду  в  каждом
кубическом микромиллиметре, на том, собственно, и  основан  газ,  что  они
вечно так прыгают и лбами сталкиваются. Как бы то ни было, хоть скачут они
вслепую, подчиняясь воле случая, но поскольку в любой  щелочке  помещаются
их миллиарды миллиардов, благодаря такой численности  из  этих  прыжков  и
подпрыгивании складываются среди прочих  весомые  конфигурации,  созданные
чистой удачей... Знаешь ли ты, дубина, что это такое: конфигурация?
- Попрошу без оскорблений! - ответила морда. - Потому что  я  разбойник
вовсе не простой или там неотесанный, а весьма утонченный, с  дипломом,  и
по этой причине очень нервный.
- Ладно.
Итак, из этих прыжков возникают весомые, то есть  значащие,  с
позволения сказать, конфигурации, все равно как если кто-то наугад пускает
пули в стенку, а они  складываются  в  какую-то  букву.  Что  в  макромире
оказывается редким и малоправдоподобным, то в газе из  атомов  встречается
повсеместно и беспрестанно, а все из-за этих миллиардов боданий  в  каждую
стотысячную долю секунды.  Проблема,  однако,  стоит  вот  как:  в  каждой
щепотке  воздуха  действительно  складываются  из   атомных   брыканий   и
кувырканий важные истины и глубокие сентенции, но вместе с  тем  возникают
совершенно бессмысленные скачки и отскоки, и этих последних в  тысячи  раз
больше, чем первых. Хоть и в прежние времена было известно, что вот сейчас
перед твоим носом-пилой в каждом миллиграмме воздуха в любую долю  секунды
возникают отрывки тех поэм, которые будут написаны только  через  миллионы
лет, и фрагменты возвышенных истин, и разгадки всех загадок Бытия  и  тайн
его, все ж не имелось способа выделить всю эту информацию, тем  более  что
едва лишь атомы лбами столкнутся и в какую-то осмысленную фигуру уложатся,
как тут же разлетятся, а вместе с ними  и  смысл  пропадает,  быть  может,
навеки. Значит, вся хитрость в том, как построить селектор, который  будет
отбирать только то, что в беготне атомов осмысленно. Вот и вся идея Демона
Второго Рода. Ну как, ты понял что-нибудь, великий Мордон? Понимаешь, надо
добиться, чтобы Демон экстрагировал  из  атомных  танцев  только  истинную
информацию, то есть  математические  теоремы  и  журналы  мод,  формулы  и
исторические  хроники,  рецепты  ионофореза  и  способы  штопки  и  стирки
асбестовых панцирей, и стихи, и научные советы, и альманахи, и  календари,
и секретные сведения о событиях давних времен, и  все  то,  что  писали  и
пишут  газеты  во  всем  Космосе,  и  телефонные  книги,   пока   еще   не
напечатанные...


- Хватит! Хватит! - воскликнул Мордон. -  Прекрати  же  наконец!  Ну  и
пусть эти атомы так укладываются,  ведь  они  тут  же  вновь  разлетаются,
никогда  не  поверю,  чтобы   удалось   отделить   бесценные   истины   от
беспорядочного дрыганья и подпрыгивания частичек воздуха, которое не имеет
никакого смысла и никому не нужно!
- Видно, ты и в самом деле не столь глуп, как я думал, - сказал Трурль,
- вся трудность действительно к тому и сводится, как привести  в  действие
этот отбор. Я вовсе не намерен теоретически убеждать  тебя  в  возможности
отбора, но, как обещано, сразу же, здесь, не сходя с места, построю Демона
Второго Рода, дабы ты  воочию  убедился  в  волшебном  совершенстве  этого
Всеинформатора! Ты должен лишь дать мне коробочку, хотя бы и маленькую, но
непроницаемую, кончиком булавки мы  сделаем  в  ней  крохотную  дырочку  и
посадим Демона над этим отверстием; усевшись верхом, он будет выпускать из
коробочки только осмысленную информацию, а кроме нее - никакой иной.  Едва
лишь кучка атомов удачливо расположится и обретет  какой-либо  смысл,  как
Демон хвать эту кучку за шиворот и тут же запишет ее специальным  алмазным
перышком  на  бумажной  ленте,  которой  надо  приготовить  ему   огромное
количество, ведь он будет работать напролет дни и ночи  -  скорей  Космосу
придет конец, чем... И притом со скоростью сто миллиардов раз  в  секунду,
что ты и сам увидишь, ибо именно так действует Демон Второго Рода.
С этими словами Трурль пошел на корабль,  чтобы  изготовить  демона.

Дипломированный разбойник пошел в соседний подвал и долго грохотал  там
листами железа, бранился, пинал металлическую рухлядь ногами, бродя в  ней
по колено, пока не отыскал старый пустой железный бочонок, проделал в  нем
маленькую дырочку и вернулся назад,  а  тут  как  раз  подоспел  Трурль  с
Демоном в руке.


От  затхлого  воздуха  в  бочонке  нос  сводило  судорогой,  когда  его
приближали к отверстию, однако на Демона это нисколько не  влияло.  Трурль
посадил малютку  верхом  на  бочонок  возле  отверстия,  установил  сверху
большую катушку с бумажной лентой, провел ленту под алмазное перышко,  уже
подрагивавшее от нетерпения, и началось тут выстукивание  -  стук-тут-тук,
стук-тук-тук - словно в телеграфной конторе, только в миллион раз быстрее.
Крохотное перышко с бриллиантиком на конце только билось и подрагивало,  а
лента с информацией, исписанная, начала медленно сползать на очень грязный
и на редкость замусоренный пол подземелья.


Разбойник подсел к бочонку, поднес к своим ста глазам бумажную ленту  и
принялся читать все, что вылавливал Демон - ситечко информации - из вечной
атомной дрожи; и сразу же столь поглотили Мордона эти важные  истины,  что
он не заметил, как оба конструктора, не мешкая, вышли из подвала, ухватили
свой корабль за рули, дернули  раз,  другой,  дернули  третий  и  вытащили
корабль из западни, в которую  их  загнал  разбойник,  прыгнули  внутрь  и
помчались вперед со всей скоростью, на какую только были способны, -  ведь
друзья знали, что их Демон действует, и вместе  с  тем  догадывались,  что
результаты  этого  действия  наделят   Мордона   богатством,   превышающим
желаемое.

Мордой же сидел, опершись о бочонок, и под  тихое  поскрипывание
алмазного перышка, которым Демон записывал  на  бумажной  ленте  все,  что
узнавал от колеблющихся  атомов,  читал  о  том,  как  вить  кисточки  для
алебард, и о том, что дочь царя Петриция из Благолонии звалась  Горбундой,
и что съедал за вторым  завтраком  Фридрих  II,  король  бледнотников,  до
объявления войны  гвендолинам,  и  о  том,  сколько  электронных  оболочек
насчитывалось  бы  в  атоме  термионолиума,  если  бы  такой  элемент  мог
существовать,  и  каковы  размеры  заднего  отверстия  крохотной   птички,
называемой куротел, кою на своих розамфорах изображают Колыхаи  Вебединые,
а также о трех разновидностях полиароматного вкуса  океанического  ила  на
Водоции Приозрачной, и о цветке  Любюдюк,  что,  потревоженный  рассветом,
валит наповал старофламандских охотников, и о том, как вывести формулу для
косинуса угла  грани  многогранника,  именуемого  икосаэдром,  и  кто  был
ювелиром   Фалуция,   мясника-левши   Лабухантов,   и   о   том,   сколько
филателистических журналов будет издаваться в  семьдесяттысячном  году  на
Моросее, и о том, где покоится тельце Кибриции Краснопятой, которую пробил
гвоздем по пьянке некий Дуровалер, и чем отличается Матяжка от Натяжки,  и
о том, у кого в Космосе наименьшая продольная полольница, и почему блохи с
присосками на заду не  едят  мху,  и  на  чем  основана  игра,  называемая
На-качели-сзади-прыг, и сколько было зернышек в той кучке  львиного  зева,
кою  пнул  ногой  Абруквиан  Полевитый,  когда  поскользнулся  на  восьмом
километре альбацерского шоссе в Долине Воздуханий Седоватых, и мало-помалу
Мордона начал побирать черт, ибо стало ему проясняться, что вся эта вполне
правдивая и во всех отношениях осмысленная информация  ему  совершенно  не
нужна, ведь она превращалась в ужасную  смесь,  от  которой  разламывалась
голова и подгибались ноги.


А Демон Второго Рода работал со скоростью триста миллионов информации в
секунду, и бумажная лента,  скручиваясь  уже  милями,  медленно  покрывала
своими кольцами дипломированного разбойника, словно  обматывая  его  белой
паутиной, а бриллиантик бился как безумный,  и  казалось  разбойнику,  что
вот-вот он узнает о  вещах  неслыханных,  которые  откроют  ему  глаза  на
Сущность  Бытия,  поэтому  он  вчитывался  во  все,  что  вылетало  из-под
алмазного перышка, а были то  подшафейные  песни  шваброносов,  и  размеры
ночных туфель с помпонами на континенте Гондуана, и толщина волос, которые
растут   на   медном   лбу   мялкодела   бадейного,   и   ширина   темечка
пладенцев-масынков, и литании  заклинателей  меркурьевых  для  пробуждения
преподобного  Жвачкуна  Деньжурейного,  и  увертюры  дюгоневые,  и   шесть
способов варки манного супчика,  и  отрава,  на  дядьевых  жен  годная,  и
способы щекотанья щекотного, и имена граждан Брадострижни Замшавейской, на
букву М начинающиеся, и описания вкуса пива, попорченного грибком...
Тут у него в глазах зарябило, и взревел он во всю мощь свою, ибо пришел
его терпенью конец, однако информация  обвила  его  и  опутала  тремястами
тысячами  бумажных  миль,  не  давая  ему  шевельнуться,  и  вынужден  был
разбойник читать далее о том, какое начало второй "Книги джунглей" написал
бы Редьярд Киплинг, если б у него в это время болел живот, и о чем  думает
кит, удрученный безбрачием, и  в  чем  состоят  любовные  игры  мухотравов
колодных, и как можно старую суму  залатать,  и  что  такое  антимоний,  и
почему говорят портной и сапожник, а не сапожной и портовник, а также  про
то, сколько можно синяков получить  за  один  присест.  Затем  последовала
длинная серия различий между просеками и персиками:  первые  расчищены,  а
вторые  пушком  покрыты,  а  дальше  -  про  то,  каковы  рифмы  к   слову
"капустушка", и про то,  какими  словами  обозвал  папа  Ульм  из  Пандеры
антипапу Мульма, и про тех, у кого имеется  губная  гармошка.  Тут  Мордон
сделал совсем отчаянную попытку выбраться из  бумажных  сетей,  но  быстро
слабел; он отпихивал ленту, рвал ее и отшвыривал, только слишком уж  много
глаз имел этот  разбойник  и  сквозь  них  проникала  все  новая  и  новая
информация, и пришлось ему узнать, какова компетенция домашнего  стража  в
Индокитае, и почему Недояры из  Водолитии  вечно  жалуются,  что  они  под
мухой.


Тогда он закрыл глаза и застыл в  неподвижности,  придавленный  лавиной
информации, а Демон все обматывал  и  обвертывал  его  бинтами  бумажными,
страшной казнью карая Мордона дипломированного за  алканье  его  безмерное
всевозможных познаний.


И по сей день сидит разбойник на самом дне своих  мусорных  карьеров  и
отвалов, придавленный горами бумаги, а в полумраке  подземелья  светлейшей
искоркой бьется и подрагивает алмазное перышко, записывая все,  что  Демон
Второго Рода из атомных плясок вылущивает из того воздуха, что течет через
дырку в старом бочонке, и узнает  несчастный  Мордон,  заливаемый  потопом
информации, бесконечные подробности о помпонах, терриконах и о собственном
приключении, тут же изложенном, ибо и оно найдет себе место  на  одном  из
километров бумажной ленты, равно как и другие истории, а  также  гороскопы
всего сущего вплоть до угасанья светил, и нет для Мордона спасенья,  разве
что когда-нибудь лента бумажная кончится, поскольку бумага  иссякнет.  Вот
как сурово покарали его конструкторы за разбойное нападенье.
Tags: фэйспалм
Subscribe

  • Цыгачесса и кузина Лилибет.

    Мухосранская самозванка решила пропиариться на смерти летального принцовируса Филиппа. И сделала это одновременно и хитрожопо, и предельно тупо. (…

  • Не издевайтесь над чемпионами по каратэ.

    Мужик делал харрасмент и абьюз чемпионке мира по каратэ путем размахивания бамбуковым мечом, а она плакала и не хотела ходить на тренировки. Япония…

  • Самая человечная религия в мире.

    Во время президентства Зьема (Вьетнам) общество подверглось реформам, соответствующим ценностям католицизма и конфуцианства. Были закрыты бордели,…

promo ortheos september 18, 2014 10:40 25
Buy for 10 tokens
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments

  • Цыгачесса и кузина Лилибет.

    Мухосранская самозванка решила пропиариться на смерти летального принцовируса Филиппа. И сделала это одновременно и хитрожопо, и предельно тупо. (…

  • Не издевайтесь над чемпионами по каратэ.

    Мужик делал харрасмент и абьюз чемпионке мира по каратэ путем размахивания бамбуковым мечом, а она плакала и не хотела ходить на тренировки. Япония…

  • Самая человечная религия в мире.

    Во время президентства Зьема (Вьетнам) общество подверглось реформам, соответствующим ценностям католицизма и конфуцианства. Были закрыты бордели,…