ortheos (ortheos) wrote,
ortheos
ortheos

Category:

Житие Константина Философа. Начало.

Несколько вдохновившись словами "а почему бы и нет", решил попробовать составить эдакий "комментарий" на что-нибудь древнее и славянское (или русское).

Святитель Иоанн Златоуст как-то сказал, что чтение Священного Писания напоминает кладоискательство - всегда найдешь что-нибудь неожиданное, интересное и ценное. Мне кажется, что это же можно сказать и о нашем наследии. Любая книга святого мужа как древнего, так и современного , похожа на какой-нибудь величественный храм со множеством проходов, комнат, тайников и трудноубиваемых боссов , а комментатор подобен человеку, который заходит в очередную комнату, что-то внезапно видит и он показывает всем остальным - "Эй! гляньте вот сюда! Какая красота! Ой оно на меня смотрит"

Однако, практически неизбежно бывает так, что попадаются читатели и активнее, и умнее комментатора-исследователя. И чересчур бурный и многословный схолиаст , стремящийся показать сразу на все достопримечательности , попадает в ситуацию, когда он в одиночестве воодушевленно носится туда-сюда, время от времени ликующе повизгивая от преизбытка умных мыслей, в то время как остальные участники экспедиции мрачно переглядываются. И кончается это тем, что кипучего кладоискателя все скопом начинают бить, - не потому , чтобы им что-то не нравилось, а просто чтобы он угомонился и дал и другим поисследовать. Или же организуют шашлык с гитарой, а комментатор становится поставщиком заобеденных развлечений - причем единственным, обязательным (сам же взялся) и регулярно понукаемым.

Читателя (за исключением академиков) никогда нельзя считать за идиота и разжевывать ему все до состояния манной каши. Поэтому наиболее приятным мне представляется тот вариант, когда обретя очередную секретную комнату, автор предметно указывает на многообразие сокровищ, предоставляя их личному размышлению читателя, а сам подробно и ясно занимается чем-то одним особенным. Тогда это уже может быть интересным даже тем, кто облазил тут давно все вдоль и поперек - на тот предмет, не пропустил ли он какого-нибудь секретного прохода или тайника.

Выбирал я из двух книг.

Первый - это "Повесть временных лет"- начало собственно русской письменности не в смысле времени появления, а в смысле предмета повествования.
Второй - "Житие святого равноапостольного Кирилла -Константина Философа" это начало славянской письменности вообще - общей с сербами и болгарами.

И тот и другой вариант очень привлекательны в отношении множества вопросов (не только не решенных но частью и никогда даже  не рассматривавшихся). Выбор пал все-таки на "Житие св.Кирилла", потому что оно короче, а автор -  ленив.

Итак, сегодня мы (скорее всего, под "мы" имеется в виду я и ветер, проносящий по безлюдной пустыне заблудившееся перекати-поле) продолжим исследование преддверия храма - вступления к Житию, которое отчасти (в отношении безалаберного отношения при переводе) мы уже рассматривали в Како чтеши .

В этом исследовании не будет никаких рукописей, разночтений,  мнений по поводу автора , эпохи создания,  влияния татаро-монгольского нашествия и Екатерины ΙΙ, и прочей белиберды, которыми пусть занимаются те, кому не хочется заниматься самым главным - тем, что же такое написано в книге.


Кирилл 1

перевод с библиотеки средневековой литературы

 "Бог милостивый и щедрый, желая покаяния человеческого, чтобы все были спасены и пришли к познанию истины, ибо не хочет смерти грешников, но покаяния и жизни,  хотя бы и был (человек) больше всего склонен ко злу, не позволяет роду человеческому отпасть из-за слабости, поддаться искушению дьявольскому и погибнуть"


На первый взгляд - тут ничего особенного нет - это практически повторение молитвы святителя Иоанна Златоуста перед причащением, в свою очередь взятая из посланий апостола Павла. Всем известная и многим намозолившая ум и язык.  Но не в духе истинных кладоискателей проходить мимо - ведь эта штука тут не зря стоит. Надо ее осмотреть - вдруг чего-то необычное.

И тут сразу обнаруживается много непонятного .


Например, мы знаем, что чего Бог хочет - то и случается, и ничего не может  случиться из того, чего Он не хочет.
А спасения всех людей (ВСЕХ!) Бог не просто хочет, а жаждет.
А смерти грешников не хочет.
 Каким же образом может не произойти то, чего Он жаждет, и произойти то, чего Он не хочет?
Тут полагается сказать , что это потому что у человека свобода воли , которую Он никогда не будет принуждать.
Но тогда получается, что в самом главном - в спасении людей - а мы знаем, что даже одна душа ценнее всего мира - человек могущественнее Бога - своей волей он может сделать так, что не будет то, чего Бог жаждет, и сделать то, чего Бог не хочет.

Какой  глубокий и даже опасный проход,
вон, видите - белеется надгробие над могилой неостерегшегося исследователя "Здесь был Ориген" ,а рядом с ним белеют обглоданные кости Пелагия и Кальвина.
Поэтому я ,как начинающий кладоискатель, туда не пойду.

А вот еще один повод для размышлений.

Посмотрите, буквально стоят три слова рядом
Смерть, покаяние и жизнь.
Разумеется, конечно, вечная смерть (т.н. вторая) и вечная жизнь (то есть блаженная)
Покаяние - как среднее состояние между адом и раем , между жизнью и смертью, если не равноценное, то соизмеримое с ними  - тоже ждет своего мыслителя и исследователя.

А ведь есть и иное что находится посредине между адом и раем - это наша временная жизнь.
Интуиция подсказывает , что между этими двумя фактами есть глубокая онтологическая связь.
 И тут сразу поднимается вопрос о чистилище католиков  и причины столь резкого неприятия чистилища нашими святыми.
Хотя казалось бы - в Церкви тоже учат о том, что некоторые по Ее молитвам изменяют свое состояние и по смерти и переходят от смерти в жизнь.

А ведь есть и еще один предмет, который соединяет собой смерть и жизнь - Гроб Господень.
И еще один - Престол Судьи на Страшном Суде
Опять широчайший простор для размышлений о связях этих четырех вещей, стоящих между жизнью и смертью - Престоле Судьи, Гробе Христа, покаянии и временной жизни.

А ведь есть еще и нечто разделяющее жизнь и смерть - пропасть велия из притчи о богатом и Лазаре. Какое отношение она имеет к соединяющему покаянию?

Отдельный коридор  ведет в чертог смысла о том, что спасения Бог жаждет всем, не погибнуть - только грешникам, а не отпасть только человеческому роду. В чем разница между "всем" и "человеческому роду"? И  как это может быть-  ведь спасение и погибель взаимоисключающи, и если спасти жаждет всех, то и не погибнуть должен хотеть всем.

А вы говорите - "ну, тут неинтересно, пошли дальше"


А я обращу внимание опять на особенность русского перевода.
В славянском "наипаче прилежит назлобу", переведено на русский как "больше всего склонен ко злу".
Совершенно разные мысли.
"прилежит на" - это не "склонен". "Склонен ко злу" по славянски - "удобопреклонен на зло"", а "прилежит" - это  "старается", "изо всех сил пытается", с привлечением всех сил души.
Склонность ко злу - это потенциальное состояние , желание делать зло. Мы все склонны ко злу. Но многим препятствует Бог, многим совесть, еще большим страх и стыд перед окружающими, и уж совсем неизмеримому количеству лень.
А прилежит человек на зло тогда, когда все препятствия сломаны ,когда он УЖЕ делает, уже творит зло - изо всех сил, со всей любовью, отчаянно ненавидя добреньких идиотов и Бога , совершая самые лютые преступления и мерзости, сжигая все мосты и пути к покаянию.

Русский перевод "Жития Кирилла" такому человеку в немногие минуты прихода в себя не поможет - из него выжат весь целительный сок. Поможет только славянский текст, который говорит, что Бог именно такого совершенно прогнившего в злобе и посвященного в самые лютые сатанинские глубины ЖАЖДЕТ спасти, и приготовил для него покаяние и жизнь.
И слово "наипаче" тут означает крайнюю степень старательного мерзопакостничества и любви к злодеяниям.

Второе интересное место - "не отпасти ослаблением", переведенное как "отпасть из-за слабости". Вроде смысл один и тот же, но в переводе совершенно исчез вектор движения от силы к слабости в слове "ослабления". Потому что тут речь идет о вполне практических вещах, которые для внешних совершенно непонятны, поскольку они с ними никогда не сталкивались на практике.

Думаю, многие - или почти все, живущие в Церкви, испытывали на себе, когда "Бог держит"- не дает совершенно очевидно страстному и грешному человеку впадать в привычные или даже "запойные грехи" . С этим часто сталкиваются в Церкви хронические алкоголики, наркоманы, курильщики - они это переживают физически даже - и сами удивляются - что с ними вдруг стало, что между ними и ставшим второй природой грехом вдруг возникает какая-то стена (у св. пророка Давида она называется "стены Иерусалимские"), препятствующая им легко и доступно "съезжать" на прежнее. Но опять же - все, наверное, испытывали и то, что эта стена иногда (очень редко) стоит долго неизменно и даже усиливается, но в большинстве случаев напротив, тает чуть не с каждым днем, а иногда и с каждым часом, пока наконец не исчезает совсем, и человек снова не плюхается свинкой в то же самое болото . Об этом много у наших святых отцов аскетов написано, что это такое и как помочь.

Вот об этом совершенно практическом моменте и идет здесь речь в предисловии, что Бог, видя ослабление этой ограды, не бездействует, но препятствует разрушению стены и падению "Иерусалима" - души.

И продолжение переведено тоже достаточно неудачно.
"прийти в соблазн неприязнен" и "поддаться искушению диавола"- совершенно разные вещи. И прийти - это не поддаться, соблазн - это не искушение, неприязнен - это не диавол.  В общем (очень общем) смысле вроде как похоже, но на деле совсем не то.
О каком "не поддаться искушению диавола" идет речь, когда говорится о человеке, который прилежит наипаче на зло?
Там уже давно все искушения отработали со стопроцентным попаданием и все давно всему поддались.

Тут переводчиков опять подводит то, что для перевода таких книг жизненно необходимо самому быть христианином. В данном случае ключ к пониманию - слова Христа
"невозможно не приити соблазнам, но горе тому, через которого соблазн приходит".

 Соблазн - это не искушение , а источник искушения.
В современном русском языке это практически слова-синонимы - "не устоял перед искушением" и "не устоял перед соблазном"-  совершенно идентичные фразы.
Но в данном тексте и контексте "приити в соблазн неприязнен" -   это не попасть под слово Христово.
Не дойти до того, чтобы самому стать инициатором искушений -т.е.  соблазном.
Речь идет о том, что Бог покрывает человека в совершении греха тем, что не дает через этот грех соблазнять других, т.е. стать "носителем вируса", - соблазнителем.
Проще говоря, убитый просто становится трупом, а не встает  как  "зомби" диавольского воинства.
Воскресить просто убитого проще чем "зомби".


Tags: Житие Константина Философа, летсрид
Subscribe

promo ortheos september 18, 2014 10:40 25
Buy for 10 tokens
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments