ortheos (ortheos) wrote,
ortheos
ortheos

Categories:

Католические паломники во Святой Земле или чудотворная сила бабла.

"Епископы Зигфрид Майнцский, Гунтер Бамбергский, Отто Регенсбургский и Вильгельм Утрехтский, а также очень многие другие, столпы и главы Галлии, осенней порой отправляются в Иерусалим."

"Между тем названные епископы, отправившиеся в Иерусалим, в то время как необдуманно показывали народам, через земли которых держали путь, ог­ромное количество своих богатств, оказались бы в крайней опасности, если бы божественное милосердие не поправило погибшее было из-за человеческого без­рассудства дело. Ибо у варваров, которые толпами стекались из городов и с по­лей для лицезрения столь сиятельных мужей, чужеземные наряды и великолеп­ные облачения сперва вызвали огромное удивление, а затем, как это обычно бывает, возбудили в них немалую надежду на добычу и желание.


Итак, когда они, миновав Ликию, вступили в земли сарацин и уже отошли на один или чуть более переходов от города под названием Рамла, то в пятницу перед Пасхой около третьего часа дня подверглись нападению арабов, которые, узнав о при­бытии столь блистательных мужей, собрались отовсюду в большом количестве и при оружии для захвата добычи.

Большинство христиан, полагая кощунственным оказывать себе помощь собственной рукой и защищать свою жизнь, кото­рую они, отправившись в чужие края, посвятили Богу, земным оружием, были повержены в первой же схватке, подавлены множеством ран и лишились всего, что имели, вплоть до нитки и ремня от обуви. Среди них голый и полуживой остался также Вильгельм, епископ Утрехтский, чья рука была почти парализо­вана от ударов. Остальные христиане, бросая камни, тот род метательных снарядов, какие случайно и в изобилии предоставляла сама местность, не столько отражали опасность, сколько пытались отвратить смерть, которая непосредст­венно угрожала. Постепенно отступая, они отклонились к селению, которое от­стояло от дрроги на небольшом расстоянии. Из-за сходства названия они реши­ли, что это Капернаум.

Как только они вошли в него, все епископы занимают некий двор, огражден­ный низким и столь ветхим забором, что он, даже если бы и не применялась никакая сила, легко рухнул бы от одной старости. Посреди него находился дом, имевший достаточно высоко расположенный верхний этаж, будто нарочно при­способленный для обороны. Его верхнюю часть занимают епископы Майнцский и Бамбергский со своими клириками, а нижнюю часть - остальные епископы.

Все миряне деятельно бегают в разные стороны для отражения нападения врага и обороны ограждения, и, бросая камни, как было сказано выше, сдерживают первый натиск битвы. Затем, когда варвары выпустили по лагерю огромную ту­чу стрел и [наши] сами большей частью, совершив на них нападение, силой выр­вали у них из рук щиты и мечи, они уже не только довольствуются защитой ог­раждения, но и отваживаются порой совершать вылазки за ворота и вступать с ними в рукопашный бой. В то время как арабы уже нигде и никакими силами не могут сдержать их натиск, они наконец принимают решение перейти от беспорядочных схваток к осаде и пытаются голодом и усталостью подавить тех, кого не смогли одолеть мечом.

Итак, войско, которое было чересчур многочисленным, а именно собралось около 12 000 воинов, разделяется, чтобы одни, сменяя других в ведении осады, не давали им никакой или почти никакой возможности передохнуть, предпо­лагая, что из-за недостатка всех средств, какими обычно поддерживают челове­ческую жизнь, они не смогут долго выдерживать тяжесть борьбы. Таким обра­зом, христиане подвергались беспрерывным атакам весь Святой Пяток, всю Святую Субботу почти до самого третьего часа дня Пасхи; упорство врагов не давало им ни малейшего времени на то, чтобы тела могли отдохнуть хотя бы посредством сна. Ибо, имея смерть перед глазами, они не желали ни еды, ни пи­тья, но даже пожелай они их изо всех сил, у них не было ничего, что можно было бы принять внутрь, ибо они испытывали недостаток во всем.

Когда на третий день они, истощенные трудом и голодом, дошли уже до крайности, и, поскольку доблесть была сломлена постом, храбрые усилия по большей части ни к чему не приводили, некто из числа священников восклик­нул, будто они неправильно делали, что возлагали надежды и силы скорее на свое оружие, нежели на Бога, и собственными силами пытались отвратить беду, в которую попали по Его попущению; поэтому ему кажется правильным, что­бы они сдались, особенно, когда трехдневное воздержание сделало их уже совер­шенно непригодными для воинских подвигов. Богу не трудно оказать им, сдав­шимся и пропущенным врагом под ярмо, милосердие, ибо Он столько раз чудесным образом спасал своих, даже оказавшихся в крайней нужде людей. Он указал также на то, что варвары свирепствуют с таким напряжением сил отнюдь не для того, чтобы их убить, но чтобы отнять их богатства; если они завладеют ими, то затем без насилия, без тягот разрешат им уйти свободными и невреди­мыми. Это предложение всем пришлось по душе; они тут же обратились от ору­жия к просьбам и через переводчика стали умолять, чтобы приняли их сдачу.

Узнав об этом, арабский вождь галопом спешит к первым рядам и остальных при этом удаляет подальше, боясь, как бы добыча не была беспорядочно раста­щена безрассудно допущенной толпой. Взяв с собой семнадцать наиболее знат­ных из своего народа, он вошел в открытый лагерь, оставив у ворот ради охра­ны своего сына, чтобы кто-либо жадный до добычи случайно не ворвался вслед за ним без приглашения. Когда он, приставив лестницу, вместе с немногими поднялся на верхний этаж, где скрывались Майнцский и Бамбергский епископы, то Бамбергский епископ, которому, хоть он и был младшим по возрасту, все, однако, оказывали особые почести за преимущество добродетелей и достойную восхищения благородную наружность всего тела, начал просить его взять себе всё, что они имели, до последнего квадранта, и разрешить им уйти лишенны­ми всего. Однако тот, гордый победой и, помимо врожденной дикости нравов, сильно озлобленный также понесенными в стольких схватках потерями, заявил, что он уже три дня вел против них войну не без тяжких потерь среди своего вой­ска с тем намерением, чтобы поступить с побежденными на своих условиях, а не на тех, какие они сами выдвинут; итак, пусть не обольщаются пустой надеждой: забрав всё, что у них есть, он намерен съесть их плоть и выпить их кровь.

Не медля, он развязал платок, которым закрывал голову по обычаю [своего] народа, и, сделав петлю, набросил на шею епископа. Епископ, поскольку был мужем благородной скромности и вполне зрелого величия, не снеся оскорбле­ния, с такой силой дал ему кулаком в лицо, что одним ударом сбил его с ног и повалил на пол, воскликнув при этом, что сначала он сам накажет его за нечес­тие, за то, что он, безбожник и язычник, дерзнул поднять нечестивые руки на священника Христова. Прочие клирики и миряне тут же бросаются [вперед] и как ему, так и остальным, которые поднялись на верхний этаж, связывают руки за спиной настолько тугими узлами, что у большинства лопнула кожа и сквозь ногти потекла кровь. Как только тем, которые располагались в нижней части дома, стало известно о смелом поступке, они точно так же поступают с теми арабскими князьями, которые находились у них. Затем все миряне, подняв крик до самого неба и призвав к себе на помощь творца всего сущего, Бога, вновь хва­таются за оружие, занимают ограждение и, вступив в бой со стражей, что была у ворот, разбивают ее и обращают в бегство, и завершают везде дело такие бодрые, так возобновив силы благодаря нечаянному успеху, что можно было подумать, будто ни усталость, ни тяготы не коснулись их от трехдневного голода и трудов.

Арабы, чрезвычайно удивленные такой бодростью, внезапно возникшей из тревоги и крайнего отчаяния, полагая, что причиной этого поворота является не что иное, как то, что была совершена казнь над их князями, с величайшей ярос­тью бросаются в битву и, сбившись в кучу, готовятся при помощи оружия ворваться в лагерь. И это было бы сделано, если бы не возник своевременный план и христиане не поставили связанных князей в том месте, на которое обрушился самый ожесточенный натиск врагов и самый густой дождь стрел, расположив над их головами палача, который, держа в руках обнаженный меч, кричал через переводчика, что если те не прекратят штурм, то наши будут сражаться с ними не оружием, а головами их князей. Тогда сами князья, которых помимо тяжести оков сильно тревожил также угрожавший шеям меч, с громким рыданием заклинали своих людей вести себя более умеренно, чтобы они, упорно навязывая врагам битву, не подстрекнули их к казни и их убийству,когда у них будет отнята надежда на прощение.

Потрясенный грозившей отцу опасностью сын арабского вождя, который, как я упомянул выше, был оставлен у дворовых ворот отцом ради охраны, быстрым шагом устремился в самую гущу своих людей, громким криком и руками сдержал натиск разъяренного вой­ска и запретил пускать во врагов стрелы, которые поразят не врагов, как те по­лагали, а их вождей в их собственные груди.После того как благодаря этому случаю ненадолго установилось спокой­ствие от борьбы и нападений, в лагерь к христианам прибыл гонец, присланный теми, кто в Святой Пяток, лишившись всего, нищие и раненые добрались до
Рамлы. Он доставил изнуренным горечью и страхом душам великое облегчение, сообщив, что правитель названного города, хоть и язычник, но вдохновленный, как полагали, духом Божьим, идет с большими силами для их освобождения. Слух о прибытии врагов не мог укрыться и от арабов. Все они, обратив мысли от осады других к спасению самих себя, тут же обратились в бегство и разбежа­лись кого куда призывала надежда на спасение. В этой суматохе, в то время как одни бегали туда-сюда, заботясь о другом, один из связанных сбежал, восполь­зовавшись содействием некоего сарацина, который был у христиан проводни­ком в пути, к такому всеобщему горю, такой печали, что они едва удержали [свои] руки от того, по чьей милости он был отпущен." (Ламберт Херсфельдский, "Анналы")

Так вот кто научил арабов захватывать  заложников. Католические епископы. Хотя, конечно, тут все достопримечательны.
Прямо Илиада.






Tags: История, католицид
Subscribe

  • Цыгачесса и кузина Лилибет.

    Мухосранская самозванка решила пропиариться на смерти летального принцовируса Филиппа. И сделала это одновременно и хитрожопо, и предельно тупо. (…

  • Не издевайтесь над чемпионами по каратэ.

    Мужик делал харрасмент и абьюз чемпионке мира по каратэ путем размахивания бамбуковым мечом, а она плакала и не хотела ходить на тренировки. Япония…

  • Самая человечная религия в мире.

    Во время президентства Зьема (Вьетнам) общество подверглось реформам, соответствующим ценностям католицизма и конфуцианства. Были закрыты бордели,…

promo ortheos сентябрь 18, 2014 10:40 25
Buy for 10 tokens
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments